На следующий день в квартире профессора Швейцера за чайным столом сидели четверо: супруги Морель, Альберт Швейцер и Елена Бреслау. Альберт попросил свою подругу играть роль хозяйки дома. Однако имел он и другую, потаенную, цель: устроить Елене «экзамен», познакомив ее с трудностями жизни в тропиках. Он надеялся, что Елена будет сопутствовать ему, но сомневался, готова ли она духовно к преодолению трудностей.
Елена Бреслау настолько блестяще выдержала этот импровизированный экзамен, что к концу вечера Альберт Швейцер объявил гостям о своей помолвке с нею.
Эта встреча с будущим имела, однако, трагикомическое завершение. Чтобы отпраздновать помолвку и еще больше узнать об Африке, Елена пригласила гостей на завтра к своим родителям. Здесь оба они, Елена и Альберт, так набросились с вопросами на мадам Морель, что она совершенно выбилась из сил.
А когда она пришла в себя, Альберт, несмотря на поздний час и сопротивление гостей, потащил их в кирху святого Томаса слушать орган...
Да, Африка была уже близка. Она была уже не отдаленной мечтой, а проблемой, которая требовала практического решения.
В декабре 1911 года Альберт Швейцер сдал доктору Маделунгу свой последний экзамен — хирургию. Оставался год врачебной стажировки и предстояла работа над докторской диссертацией. Надо было позаботиться и о том, чтобы приобрести заранее все необходимое для будущего госпиталя.
Денег, которые Швейцер получил за перевод книги о Бахе на три языка, а также за концерты, едва хватало на строительство госпиталя. На его оборудование и приобретение медицинских инструментов и медикаментов недоставало, по крайней мере, тысячи французских франков. Поэтому, несмотря на то, что докторская диссертация не была еще завершена, Швейцер принял предложение одного американского издательства о подготовке совместно с Видором собрания баховских органных работ.
Когда средства были собраны, встала задача закупки медикаментов и самых необходимых предметов для оборудования госпиталя. Целыми днями Альберт Швейцер пропадал в конторах и на складах, чтобы наиболее целесообразно израсходовать свои небольшие деньги.
Среди этих хлопот, 18 июля 1912 года, Альберт Швейцер женился на Елене Бреслау. О традиционном свадебном путешествии нечего было и думать. Выходя из церкви, Альберт предложил:
— Отложим его до поездки в Африку.
Елена, смеясь, согласилась.
Медовый месяц они провели, вычитывая корректуру докторской работы, а впереди предстояли еще курсы по изучению тропической медицины в Париже.
Весной 1913 года Альберт вместе с женой поехал в Гюнсбах к родителям. Гюнсбахские родственники и знакомые все еще надеялись, что Швейцер изменит свое «сумасшедшее решение». Дольше всех не верила в возможность отъезда дорогих детей мать Альберта. Перед возвращением молодоженов в Страсбург она увела сына в сад и в последний раз пыталась отговорить его от исполнения «злополучного намерения».
— Одумайся, Альберт, прошу тебя!
— Мама, но ведь я еду пока только на два года. Через два года мы снова увидимся.
— Я хочу, чтобы ты не ездил туда совсем...
— Это невозможно, дорогая мама. Человек, который уклоняется от выполнения своего долга, не может называться человеком.
Адель Швейцер замолчала и до самого дома не вымолвила больше ни единого слова. Ее предчувствие сбылось: она так и не увидела сына после его первого расставания с Европой — вскоре после отъезда Альберта в Африку началась первая мировая война. Войну Адель Швейцер не пережила.
... Через неделю на вокзале в Страсбурге состоялось прощание. Отец, Луи Швейцер, сдерживая слезы, давал детям последнее благословение.
— Чтобы через два года вы были здесь! — кричали сестры.
Но поезд уже тронулся. Промелькнули последние домишки пригорода Страсбурга. Прильнув к вагонному окну, Елена и Альберт с удивлением наблюдали на маленьких станциях открытые платформы с зачехленными орудиями и военных в ненавистных остроконечных касках.
«Неужели кайзер сходит с yмa?» — думал Альберт.
Но и во Франции картина не изменилась: те же зачехленные пушки, те же военные, только в других головных уборах.
Война стояла уже у границ.
В утомляющей глаз пестроте грузов выделялись ящики, на которых темнели надписи «Медикаменты» и «Хирургические инструменты». Когда грузчики взялись за ящики, к ним приблизился скромно одетый человек и, улыбнувшись в усы, попросил:
— Пожалуйста, осторожно!
Это был доктор Швейцер, два месяца назад отметивший свое тридцативосьмилетие.
