Свет в ночи полностью

ГЕОРГИЙ МЕЙЕР

СЫГ V ночи

(о „Преступлении и наказании")

Свет в ночи

ГЕОРГИЙ МЕЙЕР

СВЕТ В НОЧИ

(о «Преступлении и наказании») ОПЫТ МЕДЛЕННОГО ЧТЕНИЯ

ПОСЕВ 1967

© 1967 by Possev-Verlag V. Goradiek KG Frankfurt/Main Printed in Germany

Георгий Андреевич Мейер

ГЕОРГИЙ АНДРЕЕВИЧ МЕЙЕР

Георгий Андреевич Мейер родился 7 февраля 1894 г. в Симбирской губернии. Предок его Мейер фон Зегевольт был выходцем из ливонского рыцарства. При Иване Грозном он пришел на службу в Россию, принял православие и остался в ней навсегда. Отец Г. А. Мейера родился в Перми, окончил в Москве медицинский факультет, а до того — ветеринарный институт. Работал в Удельном ведомстве. Он был женат на М. О. Аксаковой. От этого брака родилось у них пятеро де­тей: три дочери и два сына, Георгий Андреевич был вторым ребенком в семье. Детство Г. А. Мейер провел в Самарской губернии, в Аксаковском имении своей матери. До конца жизни у него осталась большая любовь к деревне и отвраще­ние к городу.

С самого раннего детства Г. А. Мейер отличался свобо­долюбивым, горячим и независимым характером, тянулся к простым людям; отлично говорил в детстве по-мордовски и с отвращением относился к урокам французского языка. Од­ним из больших друзей его был кучер их семьи — Иван Гал­кин, благодарную память о котором Мейер пронес через всю свою жизнь. Игры с деревенскими мальчишками, русскими и мордовскими, поездки в ночное, пребывание в конюшне у своего друга-кучера, вместе с лошадьми и собаками, были счастливейшими часами его детства. Но бывало и так, что наступали часы иные — детского сосредоточенного внима­ния на окружающем его мире, часы спокойного и чуткого раздумия: мальчик мог целыми часами лежать в траве, наб­людая за незаметной жизнью насекомых, за пробивающими­ся из-под весенней земли росточками. Всё от самого мелкого до самого грандиозного в этой суровой природе приуральско­го края он замечал и запоминал на всю жизнь, а память у него была исключительной.

Г. А. Мейер нежно любил свою мать, всю свою семью и тетку — крестную мать Ольгу Григорьевну, внучку С. Т. Ак­сакова, которой писатель, теряя в последние годы зрение, диктовал свою «Семейную хронику».

Пристрастие к литературе у Г. А. Мейера обнаружилось с ранних лет. В их доме и в доме крестной матери были ог­ромные библиотеки, а читать ему разрешалось решительно всё. Благодаря этому, в нем вырабатывался совершенно са­мостоятельный литературный вкус. Но всегда, с самого на­чала, особенно привлекала его поэзия. Почти всего Пушкина он знал наизусть и увлекался им, пока трафаретное школь­ное толкование не охладило его. К 14 годам он отлично знал Фета, а в 16 лет, случайно раскрыв книгу Баратынского, был потрясен им. Эта любовь осталась на всю жизнь. Баратын­ский стал его «Вечным Спутником».

Второй страстью юноши была оперная музыка. Он очень часто бывал в опере, иной раз, на каникулы, и по два раза в день. В доме у них часто бывали оперные артисты. Г. А. Мейеру, несмотря на его юный возраст, всегда был до­ступ за кулисы. Много и живо рассказывал Мейер о певцах, о их ролях и голосах, в которых прекрасно разбирался. Сам он обладал отличным драматическим тенором и, будучи в Москве, учился у знаменитой Терьян Каргановой. Так, как его в свое время потряс в русской поэзии Баратынский, в оперной музыке потряс «Борис Годунов», который в те годы еще не имел у широкой публики успеха.

Семья Г. Мейера была глубоко религиозной. И он с юных лет любил посещать монастыри, перед самой войной был у последнего старца в Оптинской пустыни, беседовал с ним и был свидетелем его прозорливости. У матери Г. А. Мейера было два особо чтимых святых: Иоанн Креститель и князь Александр Невский. Как-то под Крещенье, при переезде зи­мой на лошадях через реку, мать, отец и Г. А. Мейер, будучи еще ребенком, попали в прорубь и чуть не утонули. К сча­стью, на берегу была деревня, и их троих вместе с кучером спасли, но лошадей, как ни пытались, спасти не смогли. Всю свою жизнь Г. А. Мейер помнил их тонкое ржание, когда они уходили под лед. Считая, что под Крещенье мог их спасти Иоанн Креститель, мать Мейера дала обет служить во все дни Иоанна Крестителя молебны. Сын до своей смерти чест­но исполнял обет своей матери. Что касается второго свято­го — Александра Невского, то и с ним было многое связано в его жизни: во время Первой мировой войны Г. А. Мейер по­пал в полк св. Александра Невского, мать благословила его образком этого святого. С ним прошел он жестокие, крова­вые бои, пережил болезни, лишения, ранения. В Константи­нополе, попав с Белой армией в эмиграцию, он как-то обро­нил образок на улице. Велико было его горе, когда он заме­тил пропажу. На другой день, проходя по главной улице, он встретил турка, который, подавая ему образок, сказал: «Это, видимо, русский потерял. Передайте, если найдете, кто».