– Он угрожал вам? Применял физическое насилие? – мягко поинтересовался полицейский.
Изабель, чувствуя, как ее охватывает та же ярость, что не давала покоя ночью, окончательно замкнулась.
Наккей частенько сталкивался с тем, как жены и дочери здоровенных лесорубов при одном взгляде на них предпочитали не перечить и проявляли покорность.
– Вы боялись его?
Она поджала губы и промолчала.
Наккей оперся локтями о стол и подался вперед.
– Изабель, закон признает, что жена может оказаться беспомощной в руках мужа. Согласно уголовному кодексу, вы не несете ответственности за то, что он заставил вас сделать или, наоборот, не позволил, так что вам нечего беспокоиться на этот счет. А сейчас я задам вам вопрос и прошу хорошенько подумать, прежде чем ответить. Напоминаю, что у вас не будет никаких неприятностей из-за того, что он насильно вас втянул во все это. – Сержант откашлялся. – По словам Тома, Фрэнк Ронфельдт был уже мертв, когда ялик прибило к острову. – Он заглянул ей в глаза. – Это правда?
Вопрос застал Изабель врасплох. Она уже собиралась подтвердить слова Тома, но тут вспомнила о его предательстве, и на нее нахлынула горечь потери Люси, злость и просто изнеможение, и она закрыла глаза.
– Это правда, Изабель? – мягко повторил полицейский.
Она уперлась взглядом в свое обручальное кольцо и заявила:
– Мне нечего сказать!
Из ее глаз брызнули слезы.
