Тем же вечером Том стоял на веранде и смотрел, как солнце садится за горизонт. Маяк он уже зажег, и теперь до утра на башне было делать нечего. В голове постоянно крутился совет Ральфа: «Исправь то, что сегодня еще можно исправить».
– Вот ты где, милый, – раздался голос Изабель. – Люси уснула. Мне пришлось прочитать «Золушку» целых три раза! – Она обняла Тома за талию и прижалась к нему. – Мне так нравится, как она перелистывает страницы, делая вид, что читает. Она все сказки знает наизусть!
Том промолчал, и Изабель, поцеловав его в шею, сказала:
– Мы можем лечь пораньше. Я, конечно, устала, но не настолько…
Том по-прежнему не отрывал глаз от воды.
– А как выглядит миссис Ронфельдт?
Изабель не сразу сообразила, что он спрашивал о Ханне Поттс.
– Зачем тебе это?
– А как ты думаешь?
– Она совсем на нее не похожа! У Люси светлые волосы и голубые глаза. Наверное, унаследовала от отца.
– Уж не от нас-то точно! – Он повернулся к жене. – Иззи, мы должны ей сказать.
– Люси? Но она еще слишком маленькая.
– Нет, Ханне Ронфельдт.
Изабель с ужасом на него посмотрела:
– Зачем?
– Она заслуживает того, чтобы знать.
Она содрогнулась. Иногда она и сама задумывалась, что было хуже: знать, что твоя дочь мертва или что жива, но увидеть ее невозможно. Изабель отлично представляла всю глубину страданий Ханны и в какую муку превратилась для нее жизнь. Но она также не сомневалась, что, признав хоть на мгновение правоту Тома, она совершит роковую ошибку.
– Том, мы уже приняли решение. Нельзя ставить свои угрызения совести выше блага Люси.
– «Угрызения совести»? Господи Боже, Изабель, мы говорим не о краже монеты из чьей-то коллекции! Речь о жизни ребенка! И жизни ее матери, раз уж на то пошло! Каждое мгновение нашего счастья украдено у нее! Это не может быть правильным, какие бы доводы мы себе ни приводили.
– Том, ты устал, расстроен и сбит с толку. Утром ты на все посмотришь другими глазами. Я не хочу больше говорить об этом сейчас. – Она коснулась его руки и постаралась унять дрожь в голосе. – Мы… мы живем не в идеальном мире. И должны с этим смириться.
Он смотрел на жену, не в силах избавиться от чувства, что ее не существует. И что вообще ничего не существует, ибо между ними пролегла бездонная пропасть, по обе стороны которой находились две разные реальности, не имевшие больше никаких точек соприкосновения.
