В другое место Владимир Александрович приводил другую девчушку. Тыкал пальцем и отрывисто говорил:
- Градусник. Знаешь градусы? Молодец. Час прошел - записывай. Карандашика нет у тебя? И у меня нет. Война. Возьми вот мела кусочек. Писать будешь здесь, на стене. Зря не черти, мела нет больше...
Еще труднее было с электрическим оборудованием. Опытных монтажников проводили на фронт. А здесь неизвестно за что и браться: распределительные устройства, панели, приборы...
Самое сложное - на берегу. Высоченные порталы. На фундаментах такие трансформаторы, выключатели, разъединители, каких никто на Волгострое и в глаза не видывал. Подстанция напряжением двести сорок две тысячи вольт!
А для монтажа прислали пятнадцатилетних мальчишек. Учить бы их. Да кому, когда?
Старший прораб Субботский прибежал однажды к начальнику электроцеха Волкову совсем расстроенный:
- Что делать, Валерий Васильевич? Всюду только вдвоем с мастером. Этих ребятишек на порталы не пошлешь - свалятся. Да разве и подцепят они гирлянду? Там сила нужна.
И собрал тогда начальник цеха целую инженерную бригаду: сам с мастером цепляют гирлянды, спаивают петли, два инженера из ОКСа помогают, поддерживают. А ребята из новеньких подносят изоляторы и собирают гирлянды, гроздью повиснув на веревке, поднимают эти гирлянды наверх.
...1 октября в наспех сложенной из кирпича каморке дежурный инженер ГЭС А.В. Максимовских раскрыл оперативный журнал и сделал в нем первую запись.
4 октября бригады ленинградских заводов ЛМЗ и "Электросила" раскрутили гидрогенератор и довели обороты до нормальных.
В ту первую военную осень, начиная с 8 октября, зарядили нескончаемые дожди. Дождь хлестал по лицам работающих, струйками сбегал с дощатых настилов, лился на кожухи машин. Чтобы вода не затекала в обмотки, Андрианов распорядился срочно изготовить металлические каркасы, укрепить их на крестовинах генераторов и обтянуть брезентом. Но опять забота: "А вдруг эти колпаки видны с воздуха?"
Журин попросил у военных самолет, пролетел над стройкой. Вылез довольный: "Такой ералаш... сам черт не разберет".
Но и брезентовое укрытие, которое ребята прозвали "Цирк Шапито", оказалось не совсем надежным. Вода струилась через все стыки и швы, находила незаметные глазу разрывы и проколы. Для сбора воды собирали ведра, банки. Из кусков листового железа готовили большие квадратные противни. Вконец промокшие дежурные сбивались с ног, переставляя все с места на место и выливая воду.
16 октября, в один из самых трудных для Москвы дней, заводские электрики приступили наконец к сушке генератора.
Стало совершенно очевидно, что одна из машин будет готова принять нагрузку уже в начале ноября. Подходили к концу и работы на открытой подстанции.
И однако этого было недостаточно, чтобы Москва получила ток Рыбинской ГЭС. Нужна высоковольтная линия. А у линейников еще не все готово. Нужно поднять высоченную мачту на правом берегу реки. Перебросить через Волгу канаты из стали и бронзы. Натянуть. Закрепить их на семидесятиметровой высоте. Только после этого можно будет включить линию и поставить ее под напряжение от Рыбинска до самой Москвы.
Подъему правобережной опоры, назначенному на утро 31 октября, помешал разыгравшийся с ночи восточный ветер. Сильный и порывистый, он нес с реки мелкие брызги и раскачивал свисавшие с вершины подъемной стрелы концы веревок и тросов.
Ровно в двенадцать прораб Демченко расставил бригады по местам. Еще раз осматриваются тросы, лебедки, даются последние наставления. И наконец команда на подъеме.
Задвигались люди, застрекотали собачки лебедок, поползли по земле стальные тросы. Минута, другая - и головка опоры, вздрогнув, отделилась от уложенных на земле подкладок и стала медленно подниматься.
Вначале все шло хорошо. Преодолен момент максимальных нагрузок. Час, может быть немного больше, - и мачта поднимется над Волгой, над плотиной, станет видна на многие километры вокруг. И вот тогда, когда казалось, что ничто уже не сможет помешать довести начатое до конца, надрывно загудели волжские пароходы. В небе, со стороны моста, показались точки: три... потом еще шесть.
Встревоженный прораб дал сигнал - и многотонная громада застыла в воздухе.
А Демченко напряженно думает: "Уйти в укрытие? Но опора не продержится на весу долго. Натянутые до предела тросы сдадут, вытянутся. Возросшие в несколько раз усилия вырвут из земли якоря, разрушат шестеренки лебедок, и стройная конструкция рухнет на землю, мгновенно превратившись в бесформенную груду металла".
Прораб обернулся к бригаде, осипшим от мороза голосом выкрикнул:
- Думаете, на фронте спокойнее?
- Кому доказываешь? - прервал его один из рабочих. - Не тяни, командуй.
И опять с треском и щелканьем закрутились барабаны лебедок, и вновь пошла вверх голова опоры.
Завывание "юнкерсов", залпы зениток, разрывы бомб слились в сплошной грохочущий звук. Раздались взрывы у железнодорожных насыпей, у речных причалов. Однако большая часть смертоносного груза падает в мутную волжскую воду.
Лишь две фугасные бомбы упали невдалеке, осыпав монтажников песком.
