- Завтра на попа ставить будем, - объяснил он.
Для подъема кузнецы отковали ухваты с шипами внутри.
Первую опору взялись поднимать десять мужиков. Подошли к верхушке, приподняли ее аршина на полтора и держат. Десятник кричит: "Ухватами подпирай". А у ухватов шесты длинные, и ничего сделать нельзя.
Отпилили у двух ухватов ручки, в землю уперли. Верхушку подняли еще немного да на те короткие ухваты и положили. Взяли потом длинные шесты и давай ими упираться, чтобы выше поднять... Поднять-то подняли, только опора одной ногой в яму поехала, а вершина в сторону вывернулась и на землю повалилась. Одному мужику, который отбежать не успел, железной подставкой ногу прибило, другому ухватом по спине ударило.
Десятник с досады чертыхнулся и говорит: "Пускай техники сами поднимают". А мужиков пораненных велел к фельдшеру везти.
На другой день пришел техник, стал выговаривать: "Зачем без меня начали? Дело это не легкое, всех перебить можно". Велел он закопать между двух ям бревно пятисаженное.
- Стрела, - говорит, - это. Мы через нее опору без всякого надрывательства поднимем.
Кликнул он молодого парня, показал ему на верхушку бревна. Взберись-ка, мол.
Взобрался парень, повесил на верхушку блок - колесико железное, пропустил через него канат пеньковый и опять по бревну вниз съехал.
А техник постоял, подумал, померил что-то складным аршином и показал, за какое место опоры нужно конец того каната привязывать. Рассчитал, значит: чтобы и поднялась она повыше и перевес вниз рельсами был. Потом сказал десятнику, что для подъема две ломовые лошади потребуются.
Лошадей пригнали, хомуты на шеи им надвинули, постромки приладили и на концы постромок валек березовый подцепили. К вальку к этому подъемный конец каната и привязали.
Потянули лошади что есть силы, и макушка опоры стала кверху подниматься. Мужики только с боков поддерживают, чтобы рельсы над ямами пришлись. И как только рельсы от земли оторвались да над ямами повисли, так лошадей назад попятили, и опора ногами в ямы встала. А мужики эти ямы быстро засыпали.
Вот так дело и пошло. Потом еще для подъема лебедку приспособили. За месяц все и поставили.
Провода вешать и натягивать артель собрали особенную: мужики все видные, смекалистые. Шутка ли, дело-то мудреное, по тем проводам электричество потечет. Инженер сел в тарантас и поехал по болотистому лугу, а за ним, чавкая лаптями по болотной жиже, артельщики. Остановились у высокого деревянного столба. Показав на большие катушки с витым медным проводом, на кучу фарфоровых столбиков с железными штырями, инженер сказал:
- Провод должен висеть там! - И поднял палец вверх.
Грамотным в артели из всех двенадцати был один Арсений Буланов.
- Ну вот, будешь ты самым старшим, с тебя и спрос, - сказал инженер и уехал.
Размотали мужики три катушки, стали поднимать провод наверх. Первым послали на столб Федота.
- Мы с тобой здесь только двое в сапогах, - сказал Буланов, - а на лапти кошки не подвяжешь.
Федот подвязал кошки, обхватил столб обеими руками, крепко прижался к нему и, потихоньку перебирая ногами, стал подниматься. Поднялся на, две сажени, посмотрел вниз, сомлел.
- Братцы, - кричит, - не могу дальше, голова кружится!
Буланов велел ему спускаться. Подвязал к ногам кошки, а к поясу пеньковую веревку и полез сам. Влез, перекинул веревку через железину, что наверху столба. Подвязали ему к веревке столбик фарфоровый. Подтянул его Арсений, воткнул штырем в ту железину и снизу гайкой прикрутил. А потом подняли и провод.
Когда стали тот провод натягивать, из ближней деревни Нестерово прибежал пастух Пантелей.
- Стойте, мужики. Я же на этой засеке скотину пасу.
- Ну и паси себе, - сказал Буланов.
- Как пасти-то? Дьякон сказывал, с того провода молонья в землю бить будет.
- Болтает твой дьякон несуразное, - ответил Арсений.
Проработали до темноты и разошлись по баракам. Они и не ведали, что в то лето 1913 года положили начало новой, очень нужной для России профессии.
* * *
Залежей торфа, на которых была построена "Электропередача", должно было хватить на много лет работы электростанции. Но еще больше торфа инженеры обнаружили в нескольких десятках километров от этого места. Непроходимые торфяные болота раскинулись между селами Петровское и Шатур. По селу Шатур и назвали эти болота Шатурскими.
Нужда в шатурском торфе была большая. Шла империалистическая война. Холод, разруха. Руководитель торфяного хозяйства Иван Иванович Радченко не раз обращался к губернским правителям, просил дать денег на разработки. Однако приступить к делу удалось только после Октябрьской революции. Уже в ноябре 1917 года Радченко едет в Петроград к В.И. Ленину.
