Бросив взгляд в окно, замечаю, что пошел снег — большие мохнатые хлопья падают на город, словно кто-то наверху действительно выбивает снежные перины. Еще немного — и я свободна! Сегодня ровно в пять меня будет ждать Андрей, самый лучший на свете мужчина. Я познакомилась с ним в начале декабря, в тот замечательный день с самого утра шел снег, обычно в такие дни мне все удается, словно белая снежная пелена дает возможность исправить все ошибки и начать жизнь по-новому. Андрей принес в мою жизнь надежду на обновление, стабилизацию, успех и на то, что в моем доме наконец разгорится семейный очаг.
— Танька! — с грохотом распахивается дверь, распугивая мои мысли. — Подмена не придет, она заболела!
Душа уходит в пятки — Андрей не дождется меня и уйдет! Праздничное настроение гаснет, я снова сижу в душной, подслеповатой комнате, насыщенной запахами растворимого «Нескафе» и коньяка. Ручка вываливается из моих рук.
— Где Лисенко? — спокойно спрашиваю я, словно ничего не случилось.
— Едет, — лаконично отзывается Петя, теребя кисти своего шарфа. — Тебе помочь, Танюш?
— Что же мне теперь, сказки читать, что ли? — со стоном говорю я. — Сказки? Где моя сумка?
Из сумки вытаскиваю «Анну Каренину» — я часто перечитываю ее. Какое счастье, что она сегодня со мной!
— Леша, ищи что-нибудь лирическое! Петька, за мной, будем читать по очереди!
И Петр Мальцев плетется за мной в студию. Наушники. Музыка. Чайковский. Начали!
— Уважаемые радиослушатели! Мы открываем рубрику «Литературное наследие» и начинаем читать роман Льва Толстого «Анна Каренина».
Сидящий с несчастным видом Петя неожиданно сильным, красивым голосом произносит нетленные первые строки: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских».
В одиннадцать часов вечера, когда Петя окончательно охрип, приезжает засыпанный снегом, румяный, как Дед Мороз, Лисенко. Студия полна Чайковским.
— А где все? — удивляется Лисенко, оглядывая пустую комнату.
— Ты что, ничего не знаешь? — мрачно интересуется Леша.
— Нет, я прямо с дачи. Позвонили родители, сказали, чтобы срочно ехал. А что случилось?
— Лисенко! — прорычала я. — В эфир, срочно!
«Семеновна, Семеновна…» — весело грянула музыкальная заставка, словно не было этого сумасшедшего дня. Опять звонит продюсер:
— Молодец, Танюша. С «Карениной» очень интересная задумка, считай, эта программа твоя!
Они неотвратимо двигались навстречу друг другу, столкновение было неизбежным. По одной дорожке плыл он, красиво рассекая кролем голубые воды бассейна, по другой дорожке плыла она, подгребая частично брассом, частично по-собачьи. Удивительно, что через равные промежутки времени они встречались почти на одном месте посередине бассейна. Он делал широкий взмах рукой, окатывал ее голову в красной шапочке массой брызг, она морщилась, отворачивалась, бормоча тихо проклятия в адрес «мужиков, которые плещутся в общественных бассейнах, как беспардонные моржи». Спустя сорок минут он переплыл к лесенке, ведущей наверх, и быстрым поплавком вытолкнул свое загорелое тело на бортик. Все по тому же странному совпадению сразу за ним подгребла к лесенке она. Схватившись за поручни, ступенька за ступенькой она выносила из воды свое белое рыхлое тело в пестром купальнике. Издали она походила на яркий пышный цветок, растущий на ветке тропического дерева прямо над водой. Они сдали в одно и то же окошко жетончики бассейна, и в гардеробе ее полушубок и его дубленка оказались висящими рядом. Третье совпадение уже было невозможно проигнорировать — это выглядело бы как-то неестественно. Поэтому они вежливо улыбнулись друг другу. Он помог ей одеться, открыл перед ней дверь на улицу, там они остановились. Ветер швырнул им порцию колючей крупы в лицо, крепкий морозец пробрался до самых промытых тел.
— У меня здесь машина, — заикаясь промямлил он, кивая на ближайшую стоянку машин, — подвезти?
Она молча кивнула.
Разогревая двигатель, счищая с лобового стекла налипший снег, он удивлялся сам себе — с чего это пришло ему в голову брать эту тетку с собой? К счастью, тетке оказалось с ним по пути. Дорогой они разговорились, познакомились. Его звали Николаем. Ее — Татьяной. Украдкой он рассматривал ее — круглая, как пампушечка, румяная, немодных стандартов и размеров. Однако была в ней некая притягательная сила, которую называют обаянием. Татьяна тоже внимательно изучала своего неожиданного спутника — красив как античный бог: классические черты лица, правда, все портили слишком тонкие, бесцветные губы, напоминающие прорезь почтового ящика. Но этот недостаток компенсировался теплым грудным смехом. Короче, и он и она проведенным осмотром остались довольны. Последние остатки холода исчезли, и обоим стало как-то весело и уютно вместе.
— Вы где работаете? — осведомился он.
Татьяна с готовностью рассказала, что она трудится в обычной поликлинике, кардиологом. Это сообщение вызвало неожиданный энтузиазм ее спутника. Во-первых, Николай оказался почти коллегой Татьяны — массажистом-мануальщиком.
