Как ты можешь двигаться дальше, когда чувствуешь, что твоя жизнь закончена? Мэгги никогда не думала, что снова увидит Клэя. Поэтому она пытается собрать свою жизнь воедино, после того как ее сердце было разбито на мелкие кусочки. Пытается жить дальше и двигаться вперед, ведь именно этого хотел от нее Клэй. Клэй никогда не переставал думать о Мэгги. Даже после того, как разорвал их жизни на части и оставил ее позади, чтобы получить помощь, в которой он так отчаянно нуждался. Он исцеляется…медленно. Но его сердце все еще принадлежит девушке, которая пыталась спасти его. Когда неожиданная трагедия сталкивает Мэгги и Клэя лицом к лицу, все по-другому. Но, тем не менее, есть вещи, которые никогда не меняются. Может ли темнота, которая угрожала уничтожить их, превратиться во что-то другое и, наконец, дать им то, чего они всегда хотели? И смогут ли два человека, которые так сильно боролись, чтобы быть вместе, наконец, найти свое счастье? Или их демоны и страхи разлучат их навсегда? Речь пойдет о любви, которая, уничтожив тебя, все еще способна исправить то, что было разрушено. Ведь даже во тьме ты все еще можешь видеть свет.
(Найду тебя в темноте - 2)
Такое маленькое слово. Всего лишь восемь букв, но они несут вес целого мира.
Восемь букв между мной и единственным, чего я хотел больше всего в своей жизни.
Говорят, человеку свойственно ошибаться, прощать и понимать. Словно это так легко принять. Ни одно слово во всей истории слов не было сложнее дать и еще труднее получить.
Но мне это нужно. Жажда искупления засела глубоко в моих костях.
Я все еще боролся со своими сомнениями и ненавистью к самому себе. Я не заслужил прощения или понимания. Я не заслужил любовь девушки, которую уничтожил.
Но это не остановило меня от погони за ним.
И не остановит, пока не поймаю.
Пока не поймаю ее.
И может быть тогда, я смогу научиться прощать себя.
— Ты жульничаешь! Черт побери, ты не мог выиграть шесть раундов в покер! — сказал тощий мальчик за столом напротив меня, бросая свои карты в расстройстве. Я усмехнулся, собирая красные и синие фишки, добавляя их к своей куче.
— Я предупреждал тебя, что нет никакого шанса, что ты сможешь побить меня, Тайлер. Не моя вина, что ты не воспользовался моим советом. — Тайлер проворчал себе что-то под нос, но схватил колоду карт и начал снова их перетасовывать.
Я откинулся на спинку кресла, ожидая, пока мой друг закончит. Я был в центре «Грэй сон» почти три месяца. Меня отправили на девяностодневную программу, и мое время здесь почти закончилось. Осматривая комнату отдыха, я понимаю, что мне, на самом деле, будет отчасти грустно, когда я должен буду уйти отсюда.
Что странно, учитывая, как сильно я боролся, приезжая сюда в первый раз. После того, мой гнев и противостояние лечению угасли, я вроде как стал наслаждаться своим времяпрепровождением здесь и обнаружил, что персонал и другие пациенты сделали нечто, что я считал невозможным.
Она показали мне, как исцелиться.
И это именно то, что я и делаю. Медленно. Не то, чтобы я ожидал идеального выздоровления за три месяца. Я осознал, что мое исцеление займет годы. И были дни, когда я не думал, что буду в состоянии оставить это позади и начну жить достойной жизнью за пределами центра поддержки и безопасности его стен. Но потом были хорошие дни, такие как сегодня, когда я чувствовал, что могу бросить вызов миру.
Что смогу найти свой путь обратно к Мэгги.
— Что за тупая улыбка, бро? Ты выглядишь как идиот, — добродушно сказал Тайлер, раздавая карты. Я моргнул, вырываясь из своих счастливых мыслей, и взял свои карты.
— Ничего, чувак. Просто хороший день.
Тайлер улыбался. Другие ребята, вероятно, выбили бы из меня дерьмо из-за того, что я веду себя, как эмо-размазня. Но только не люди, которые были здесь. Мы все были здесь, потому что нуждались в этих хороших днях. Так что мы понимали, как важно быть счастливым.
— Круто, Клэй. Рад это слышать. Теперь, сфокусируйся на чертовой игре. Я хочу выиграть назад хотя бы часть своих денег, — ответил Тайлер, концентрируясь на своих руках.
Я улыбнулся, прежде чем снова основательно его побил.
* * *
Группа сидела на полу, ребята расслаблялись на объемных подушках. Оглядываясь вокруг, я почти мог представить, что это была просто группа друзей, отдыхающая вместе. Кроме двоих взрослых, которые сидели в центре, задавая им вопросы, такие как: «Расскажите нам об отношениях с вашей семьей» и «Как вы из-за этого себя чувствуете»?
Да, групповая терапия была болезненной.
Темноволосая девушка справа от меня – Мария, которая пребывала здесь, борясь с тяжелой депрессией и распущенностью, вызванными серьезными проблемами с отцом, пыталась выяснить, как ответить на вопрос, который Лидия – женщина-консультант, только что ей задала.
— Просто подумай о самом счастливом воспоминании, связанном с твоей мамой. Это может быть что-то простое, как, например, разговор с ней о прошедшем дне, или когда она улыбалась тебе, — предложила Лидия мягко. Проблемы Марии, как и большинства людей в комнате, были твердо прикованы к отношениям с ее родителями.
Сегодняшняя тема в группе пыталась заставить нас признать положительные аспекты наших семейных отношений. Сказать, что это было тяжело для большинства из нас, было бы преуменьшением.
Я опасался группы, когда мы должны были говорить о наших родителях в более позитивном ключе. Было намного легче выразить, насколько ужасны они были, чем потратить энергию на поиск чего-то милого, что можно было бы о них сказать.
— Эм…Ну, думаю, это было, когда мне было около шести. Тогда мама повела меня в парк, и катала на качелях, — предложила Мария, смотря на Лидию и Мэтта - другого консультанта.
Они кивнули. — Хорошо. И как ты потом себя чувствовала? — призывал Мэтт.
Мария немного улыбнулась. — Это было хорошо. Как будто она... я не знаю... любила меня. —Улыбка на ее лице была грустной, и мое сердце болело за нее. Я слишком хорошо понимал ее необходимость чувствовать любовь матери.
