— Всё в порядке, вам не стоит волноваться, — с лёгким упрёком отвечает Мант Игнатович, и тут же хлопает себя по лбу. — Вы извините за тон. С вами всё намного сложнее, чем с нашими женщинами.
— Это как? — удивляюсь я, прикладывая руку к животу. — Ааа!!!
Заметка двенадцатая Спокойствие, только спокойствие…
— Спокойствие? — спросила Жизнь.
— Да, — ответил Смерть, пятясь назад.
— Да ты издеваешься?!
Из «Хроники жизни и смерти»
***
— Ааа!!! — я непроизвольно закричала от шока.
Мой небольшой округлившийся живот окончательно превратился в явственно выпирающий. Как у соседки Татьяны на пятом месяце беременности. Но я же помню, что третий месяц не настолько давно наступил. Не могла же спутать спросонья, даже если и временно находилась в бессознательном состоянии.
— Сколько… — раздражённо произнесла я. — Сколько я в этом месте пробыла?
— Ася, ты не нервничай, — как-то сразу стушевался Дейсон, обнимая крепче.
Вы знаете, что чувствует человек, когда ему говорят подобное? Конечно же, совершенно обратный эффект.
Заметила краем глаза, как разбудивший меня смыться старается по-тихому. Куда это он собрался? Вот же гад!
— А ну, стоять, — прорычала я. — С вами ещё не закончено!
Мужчина сделал вид, как будто прекратил целенаправленные действия. И, вуаля, бесследно исчез в белой дымке, воняющей жжёными перьями. Фу, ну и мерзость! Я скривилась от отвращения и подлости странного незнакомца. Ничего, запомнила, и ой как в следующий раз припомню, если увижу. Мало не покажется.
— Ась, — прошептал муж, отвлекая от составления крупного плана мести. — Ты лежала в стазисе тридцать два дня.
Мстить внезапно расхотелось. Потерянное время серьёзно ранило душу так, что я непроизвольно всхлипнула, поглаживая животик. Только не плакать, вредно это для маленького. Ой как вредно.
— А выгляжу на все пять, если не на шесть.
— Мы предполагаем, что у вас скорее всего двойня, — услышала ответ на свои мысли, а после дошло, что я это вслух произнесла.
— Двойня? — повторил Дейсон обеспокоенно.
Не поняла, что ему не нравится? Желал ребёнка — получил. Двое, так радоваться нужно, а не мину корчить, словно его убить собрались! Подпалю опять — будет знать!
Настроение менялось как калейдоскоп.
— Это не опасно? — спросил ректор. От услышанного далее я и вовсе в шоковом состоянии очутилась. — Разве подобное возможно? У арайтов не может быть больше одного ребёнка за раз. Иначе мать погибает, не выдерживая физического истощения внутренней энергии.
Не знаю как, но перед глазами промелькнуло виденье из детства. Ну как из детства, подростковые годы, когда я начала гулять в деревне с симпатичным мальчиком из другого города.
Мне тогда едва пятнадцать стукнуло, а повышенное внимание кружило голову. Он был прямо… как вспомню — до безумия милым. Лицо овальное, серые глаза в обрамлении чрезвычайно длинных ресниц. Короткий ёжик чёрных волос, вечно прикрытый кепкой с покемоном. По секрету, их я обожала смотреть, но старалась не распространяться остальным о своём увлечении аниме. Боялась, что стану изгоем за это.
Да, я совру, если скажу, что мы ни разу не целовались. Вадим стал тем самым, кто украл мой первый поцелуй. Однажды поздним вечером, когда меня проводили, бабушка решила поведать то, о чём знает исключительно наша семья.
— Асечка, — ласково обратилась она ко мне. — Ты с ним не увлекайся слишком, а то сама потом жалеть будешь, как моя прабабка в прошлом.
— Почему? — удивилась я.
Многие начали бы бунтовать и доказывать свою точку зрения. Но я не могла, для меня бабуля как мама, которой нет. Отец часто привозил к ней в деревню, дед в подобные моменты вечно пропадал в огороде, а она хозяйничала по дому да за мной следила. Уважала и уважаю её по сей день.
Поженившись, мы с Никитой регулярно ездили туда летом помогать. Дед тогда нарадоваться не мог, что в их рабочем полку прибыло помощников.
Ох, сбилась я что-то с мысли.
— Внученька, — тяжко вздохнула бабушка. — Давно-давно это было, но из уст в уста непрерывно передаётся. Прокляты мы за тяжкий грех праотцов и праматерей. Согрешили они давным-давно, а расплачиваемся мы до сих пор самым главным, что есть у нас…
— Чем? — воскликнула я, тогда не удержавшись, теребя от волнения белую нитку, торчащую на коротких шортах.
— Один-единственный ребёнок может быть по нашей крови, — ничуть не обиделась пожилая женщина. — И больше детей не можем рожать, хоть как ни старайся, ничего не помогает.
— А знахарки, ведуньи? — я хотела не верить словам, но в то же время понимала, что всё сказанное — правда.
— Они-то и рассказали о тёмном проклятии. Так что ты береги себя и не лезь как прабабка на рожон, а то, как она, будешь воспитывать одного, и никто на тебя ни в жизнь не посмотрит, — словно в глубоком трансе закончила она нравоучения.
Лето подходило к концу. Мы так и расстались с Вадимом, но не как пара, а как лучшие друзья.
Почему же я не осталась с ним?
