Рядом красовалась баночка какао. Я повертела её в руках, понюхала раз десять, пока точно не убедилась, что мне не привиделось любимое лакомство. Молоко, как и рассчитывала, нашлось в морозильной камере. Но налив его в гранёный стакан, я поняла, что оно совершено не холодное, а чуть тёплое, как обычно предпочитаю. Порадовавшись тому, добавила две ложки какао и, перемешав, устремилась в библиотеку.
Обитель знаний встретила запахом старинных и новых книг. Зажёгся камин, обогревая прохладное помещение. Засверкали маленькие огоньки, освещая пространство, даруя некое волшебство. Как же уютно! Осталось выбрать, что почитать.
Поставив сладкий напиток на круглый столик, направилась на поиски русскоязычных произведений. Нет, не подумайте, ИХ язык я активно продолжаю изучать, и умею хоть немного читать, но смысл часто ускользает, оставляя неприятный осадок. А родной язык — другое дело: и понятно, и без лишних заморочек. Не приходится по часу искать нужное слово в словаре.
В сегодняшнюю ночь я зашла дальше, чем обыкновенно. Зря! Со всеми суматохами забыла про зеркало, стоящее в самом углу. На данный момент там не находилось жуткого серого силуэта, но вместо него спиной ко мне стоял мужчина. Наверное, он почувствовал, что на него смотрят, и обернулся. Вместо лица тёмный сгусток — маска, скрывающая подлинную личину существа.
— Я ждал тебя, — в голосе прозвучала печаль. Может, мне показалось? Не могу судить неизвестного.
— Кто вы? — испуганно пячусь назад.
— Разве это важно, человек? — вопросом на вопрос отвечает незнакомец, извлекает из пространственного кармана ту самую потерянную кожаную книгу и протягивает её сквозь стекло. — Ты можешь узнать всё, но помни: за всё нужно платить.
Слова мужчины настораживают, и я с опаской оглядываюсь. До выхода далеко, а бегать не стоит: чревато, блин. Поэтому говорю то, что думаю:
— А резон брать у вас книгу, если она платная?
— Разумная, — рассмеялось существо от всей души. — Коль пожелаешь, сама вернёшься. Торжественно клянусь, что не трону.
Я стояла в нерешительности. Что же стоит предпринять? Опасности, конечно, я больше не ощущала, но чувствовался подвох. Только для кого? Для него или для меня?
Хорошо, соглашусь.
Делаю шаг вперёд, но меня останавливают, сообщая:
— Она ждёт тебя с подарком. Доверься мне!
Изображение растворяется, на стекле остаётся толстый слой древней пыли. Надо бы быстрее отсюда уйти и проверить, правда ли те его слова про книгу. На столике в белоснежной коробочке лежат конфеты, покрытые кокосовой стружкой. На подлокотнике кресла покоится книга «Сущность нижнего мира».
— Спасибо, — шепчу я неведомо кому, устраиваясь поудобнее в кресле и погружаясь в чтение.
«Она шла в тонком ситцевом платье. Холод пронизывал до костей, камни беспощадно резали оголённые ступни. Распущенные тёмные волосы развевались на ветру, путаясь всё сильней и сильней. С каждым шагом становилось всё труднее дышать, глаза слезились и непроизвольно закрывались.
Ей был неведом белый свет. С рождения на ней имелось клеймо жертвы, обещанной самой тьме. Тьме, чья сила бушевала во всём и во всех, тьме, в которой не виден свет. Её выбрали заранее, ещё младенцем раскалённое железо выжгло клеймо на спине, уродуя невинное дитя.
Да, она пуста, как сосуд без жидкости. Бездушная кукла, внутри которой отсутствует душа. Но!
Но так ли это?
К сожалению, данным вопросом не мучился никто из деревни. Ими управлял навязчивый страх погибнуть самим. Каждый думал о себе, даже родители девушки, отправившие её на гибель и ждущие нового ребёнка, который получит всю любовь.
Остался всего лишь шаг, все замерли, глядя на то, что может произойти. Они ожидали, затаив дыхание. Кто-то получал удовольствие от увиденного и был готов толкнуть жертву вглубь темноты, удовлетворив внутреннего зверя. Иные попросту желали быстрее вернуться домой.
Темень развеялась мгновенно, приглашая в свои царские чертоги. Обычно люди слышали крики мук, после которых могло остаться багровое пятно, но не в этот раз. Вместо этого стояла оглушительная тишина. Весь мир замер. Время остановилось.
В глубине тьмы, где она должна была умереть, отовсюду доносился до слуха то тихий, то нарастающий голос:
— Скучно… скучно… СКУЧНО! Как же мне скучно.
— С-куч-но… — повторила жертва, пробуя слово на вкус.
Да, ей и прежде удавалось повторять слова прочего люда. Её никто не учил разговаривать и писать. Каждый раз взаперти приходилось страдать и слушать происходящее за стенами деревянной темницы. Лишь по ночам пыталась она говорить сама с собой, скрывая это ото всех.
— Ты меня понимаешь? — тьма сгустилась рядом с девушкой.
Если бы кто-то увидел сию картину, ни за что бы не подумал, что человека разглядывают, но так оно и было. Именно это сейчас делала изначальная тьма: смотрела в самую глубь души, и чем больше лицезрела, тем больше ненависти испытывала к тем, кто предал девушку.
