Я в лес иду,
Мне ничего не надо,
Я не охотник и не дровосек.
Я в лес иду на праздник листопада,
Как в храм идёт заблудший человек.
И грустно мне,
Душе моей в угоду
Летят на юг над золотом лесов
147 десантников погоды,
147 в доспехах пауков.
Листва звенит,
Воркует где-то белка.
Вот-вот начнётся дружный листопад,
И на часах недремлющая стрелка
По-новому предъявит циферблат.
Зима всё ближе и яснее.
Проспект пустынен, и с утра
Асфальт подмёрзший индевеет,
Как вытканный из серебра.
Стоят притихшие киоски —
Ждут свежих утренних газет,
И на газонные дорожки
Лёг белый стронциевый свет.
И как-то странно, что смеются
С утра всё громче воробьи —
Они умрут, но остаются,
И это песня их любви.
Сидят грачи у телебашни,
Взирая с грустью на коллег.
Сейчас бы им ходить по пашне,
Но на полях не стаял снег.
Перемешалось всё на свете —
Весна лишь на календаре.
А на дворе с позёмкой ветер
Холодный, словно в январе.
Увы, обрушились надежды —
Поля опять заметены.
Зима бесчинствует, как прежде.
Как прежде, медлит час весны.
Сидят грачи, кричат с мольбою,
И горестно на них смотреть.
Как часто платим мы любовью
За то, чтоб дома умереть.
Я опечален тем,
Что не могу
Услышать в пенье птиц
Твой звонкий смех.
Ты уронила варежку на снег,
Она, как алый цветик, на снегу.
Вот я снимаю лыжи,
Вот изба.
Бросаю в печь тяжёлые поленья,
И тает снег,
И видится тропа,
И вдоль неё чудесные растенья.
Они произрастают,
Как во сне,
Бутоны раскрываются их с треском,
И ты опять являешься ко мне
На той тропе,
Бегущей перелеском.
Я говорю:
«Вот видишь, я один.
Меня не понимает здесь никто,
Ничтожнейший
Из тысячи мужчин,
Я опьянел от музыки цветов.
Прошу – не уходи.
На всей земле
Я без тебя безмерно одинок…»
«Я бы осталась,
Только в феврале
Я не могу —
Я аленький цветок».
Она ушла,
Исчезло всё во мгле,
Погасла печь,
Рассыпалась зола…
«Я бы осталась,
Если б в феврале,
Услышать музыку цветов могла».
