Мой друг сорвал нашивки капитана,
Мой друг сошёл на берег навсегда,
Оставив нам величье океана,
И доблесть невоспетого труда.
Ещё оставил знание баркаса
И карту, что для нас нарисовал —
В прибрежных водах пятен белых масса,
Он эти пятна нам затушевал.
Он шёл домой, сияли на рассвете
Леса сетей капроновых пустых.
Он шёл домой, познавший всё на свете,
Но не познавший радостей простых.
Жена ушла, собака нынче сдохла,
А сад вдруг стал по осени цвести.
Но если б липа детства не засохла,
То это б всё он смог перенести.
Идёт домой, в ужасное болото,
Нам нечего сказать, и мы молчим.
И только лишь сентябрь,
наш представитель флота,
Весь в золоте шагает вместе с ним.
Всё так просто и мудро —
Бьются волны о бот.
Занимается утро
Наших вечных забот.
Каждый ныне при деле,
Каждый полон труда —
Рыбаки не умели
Сачковать никогда.
Потому на рассвете —
Откровения миг:
Дай им, Бог, чтобы дети
Не болели у них.
Дай им, Бог, не от скуки —
От Твоей глубины,
Чтобы в долгой разлуке
Были жёны верны.
Чтобы всё было мудро,
Как волна и компас,
Как безбрежное утро
С синевою у глаз.
Бьёт по слипу волна
Так, что падаешь с ног.
И гудит, как струна,
Ваер, взятый на блок.
И, как мамонт, тяжёл,
Поднимается трал.
Только, только б пошёл,
Только б трос не порвал.
Позабыв обо всём,
Мы стоим во весь рост.
Мы-то выдюжим всё,
Только б выдержал трос…
Трал ударил о борт
(Пенной ярости миг) —
Потянулся и вот
У лебёдки затих.
А потом, как всегда,
Нас охватывал кейф
От избытка труда,
И ложились мы в дрейф.
Всё удивительное просто —
И не привыкнешь никогда.
Гуськом, как будто бы по росту,
В порт возвращаются суда.
Конец страде, конец путине —
Плавбаза, сейнеры за ней.
Так с пастбища ведёт гусыня
Своих задумчивых детей.
Ещё вдали столпотворенье,
Но слышатся уже свистки,
Уже ведут приготовленья
К швартовке судна рыбаки.
Уже короче жест и слово,
И боцман выбежал на бак,
В его командах бестолковых
Уже особый шик и смак.
Не перевёлся флот Российский,
А вместе с ним – его друзья!
Волнуюсь, будто в порт приписки
Заходит молодость моя.
