— Прощайте, господин маршал, — отчетливо сказал Станчиу. — Теперь навсегда. Верно, большие преступления не остаются безнаказанными.
Резко повернулся и твердым шагом направился к выходу.
Антонеску обмяк: смерть холодной судорогой сжимала ему горло, леденила сердце. Живая смерть!
За четыре дня беспрерывных боев солдаты полка Жарова устали безмерно, они валились с ног. А раздавалась команда — люди снова поднимались в атаку.
Румыны все чаще прекращали огонь и с белыми платками на штыках сдавались в плен. Немцы с отчаянием обреченных яростно контратаковали. Но сила теперь не на их стороне, они не могли противостоять такому огню, таким атакам, неистовому напору советских войск!
Кишиневская группировка немцев уже в железном кольце, и новые Канны неизбежны. Врагу не вырваться. Полк Жарова наступал на внешнем фронте, где грохочут сотни танков, тысячи орудий и минометов.
С восходом солнца на передний край примчалась смонтированная на машине мощная звуковещательная станция и стала передавать обращение советского командования к войскам неприятеля. Огонь постепенно стих, воцарилась непривычная тишина.
Советские парламентеры — майор Таланов, из штаба фронта, и майор Березин, замполит полка, двинулись к лесу, где засели фашисты. Немцы встретили их и провели через свои позиции. Два часа молчал фронт. Всех тревожила судьба парламентеров.
Майора Таланова Жаров знал давно. Он не раз приезжал в полк, изучал обстановку. Поговорить с ним интересно. За Березина Андрей не беспокоился, не подведет фронтовой побратим, с которым столько пройдено и столько пережито. Рисковать им вовсе не хотел, а задержать не посмел. Заменить другим тоже не решился. Григорий не понял бы такой заботы. Дело есть дело.
Наконец парламентеры возвратились. Весь полк вздохнул облегченно. Офицеры рассказали, как их приняли. С немецкими солдатами и их офицерами они исколесили весь лес, съездили в ближние селения, но никаких штабов не нашли. Вручать ультиматум было некому. Тогда они зачитали его солдатам и их командирам. Те с жадностью слушали каждое слово и, поняв, что старшие начальники бросили их на произвол судьбы, стали собираться в плен.
Только вернулись парламентеры, как за ними потянулись колонны немцев с белыми флагами. За утро сдалось свыше двух тысяч человек.
Но среди немцев были и фанатики. Они не прекращали огня и ожесточенных контратак. На каждом рубеже шли жаркие схватки.
Из-за Молдовы группа Самохина вернулась вовремя и как раз поспела к началу операции. Жаров обрадовался: без них было бы туго. Отто Браун был доставлен живым и здоровым. Оказывается, он прибыл в Мулини, чтобы обеспечить весьма срочную переброску некоторых румынских и немецких частей под Яссы.
С возвращением разведчиков не обошлось без осложнений. Уполномоченный «смерша» Батюк к делу Зубца отнесся настороженно. Долго и скрупулезно допрашивал его и всю группу Самохина. Семен вернулся от Батюка чернее тучи. Перестал смеяться, разговаривать, сторонился друзей.
Уполномоченный «смерша» настоял отправить Зубца в медсанбат. Пусть подлечится, а за это время, глядишь, многое и прояснится. Жарову ничего не оставалось, как согласиться. У него свои права, у Батюка свои, и согласовать их не всегда возможно. Сам Жаров доверял Зубцу и был уверен: разведчик поступил правильно.
Батюк в полк прибыл недавно и людей еще знал плохо. Его предшественник погиб с месяц назад. Сначала Батюк не понравился Жарову. Закрылся у себя в блиндаже, и никто в полку не знал, где он.
— Вы что же, Батюк, глаз на свет не кажете? — как-то поддел его Жаров.
— А что свет, — холодно отпарировал контрразведчик, — мне и из блиндажа все видно.
Отношения были испорчены. «Ни к чему было его задирать, — подумал Андрей. — Да ладно, обойдется».
Казалось, с началом наступления Батюк станет отсиживаться в тылах, а вышло наоборот. Он все дни находился с передовыми ротами, и Жаров уже с уважением присматривался к своему «чекисту», как мысленно называл уполномоченного.
Вечером, когда стих огонь, Самохин принес Жарову документы убитых немцев, гору их солдатских книжек.
— Нет, вы поглядите, чьи книжки! — сказал Леон.
Полистав их, Жаров удивился: все убитые из полка фон Штаубе. Значит, и этого фанатика пригнали сюда на подкрепление. Хорошо, что встретились. Выходит, пленный полковник не обманул. Жаль только, не попал фон Штаубе в кишиневский котел.
Полк ночевал в траншее, отбитой у противника перед вечером. Немцы закрепились во второй, и до них метров двести. На всем рубеже совершенно тихо. Андрей отправился в роты, чтобы поставить задачу, организовать отдых.
После Черезова и Думбадзе пришел к Кострову. Его батальон на главном направлении, завтра ему первому начинать бой. Исходная позиция для атаки подготовлена. Люди накормлены. Боеприпасы подвезены.
Комбат пригласил Жарова отужинать, и тот охотно согласился. От ста граммов отказался. Запретил и Кострову. Пусть голова останется свежей. Борис с сожалением пожал плечами. Ужин Жарову понравился. Видно, повар знает свое дело.
