Едва мальчик устроился на своей соломе и начал засыпать, раздался сердитый голос Духряка:
– Почему это ты не работаешь, свинячья морда? Ах ты бездельник! Живо вычищай этот хлев, а то свои помои не получишь!
Говорил боров вроде бы грубо, но в его голосе Крошка Зи уловил добрую смешинку, как будто тот слышал их разговор с неведомым существом, но скрывает это.
И, неожиданно для себя самого, вместо того, чтобы жаловаться и спорить, мальчик послушно вскочил с постели со словами:
– Сейчас, милый Духрячик! Я уже бегу!С этих пор Крошка Зи старался во всём слушаться Духряка, ведь на то была
Освещение больше не менялось – в хлеву постоянно царили сумерки. Это одновременно и давало малышу надежду на спасение, и пугало его – ведь при свете трудно забыть, что ты превратился в свинью.
Слушаться Духряка было сложно оттого, что периодически тот давал совершенно глупые задания: например, перекладывать солому из центра хлева в угол, а потом наоборот. Мальчика нередко одолевали сомнения: он не понимал, каким образом такие глупости могут помочь ему спастись. Кроме того, он подозревал Духряка в сумасшествии. И на то были основания – часто боров вёл себя действительно странно. То он пел какие-то дурацкие песни, то в приступе неудержимого хохота заваливался на спину и сучил в воздухе копытами, то вдруг начинал плакать без всякой видимой причины. Иной раз он подшучивал над Крошкой Зи, грубо говорил с ним и даже давал пинок под зад, а в другой раз обращался с мальчиком с искренней добротой и участием.
Однако все сомнения Крошки Зи улетучивались, когда боров начинал говорить с ним на философские темы. Из этих разговоров мальчик узнавал много нового и о Неведомом Существе, и о своих родителях (оказалось, что Духряк был с ними знаком), и об устройстве вселенной, и о хлеве, и о пути спасения из него. Такие беседы помогали малышу жить дальше и не терять надежду на освобождение.
