Три дня назад их загнали в длинный пещерный коридор, заперли в одном из выступов, похожего на маленькую пещерку. На полу валялись несколько соломенных подстилок. Вход бандиты закрыли сбитыми вместе толстыми досками, с той стороны подпёртыми чем-то тяжелым. Объединёнными усилиями они не смогли и на чуть-чуть сдвинуть импровизированную дверь, только насторожили караулившего их бандита. Воду и еду (несколько кусочков хлеба и неаппетитную похлебку в чугунке) приносил худой беззубый парень, который забрал у них оружие. От алчного взгляда становилось неуютно. Словно они для него не люди — дорогой товар! Маленькая свеча не могла охватить всю пещерку, отчего большая часть оставалась в тени.
Самое тяжёлое — это ожидание. Светик никогда не могла похвастаться терпением, как бы её не учили, а здесь в запертом помещении словно сошлись все силы, чтобы сделать жизнь невыносимой: невозможность видеть небо и нормально размять ноги, вдохнуть свежий воздух, ноющая боль в руке и нескончаемая вина, словно кинжал, пронзающая сердце. Вина перед братьями, которые пострадали из-за её доверчивости, и мамой, которая наверняка уже, как и собиралась, прибыла в империю.
— Может, ещё в шахматы? — предложил Дар, отвлекая от грустных мыслей.
Чтобы скрасить как-то время начертили на пыльном полу шахматную доску, вытащили из карманов всякие безделушки и Дар с Росом устраивали турниры. Выигрывал чаще всего Дар. Росу быстро это надоело. Светик не участвовала. Изучить пещерку успели еще в первый час своего заключения.
— Зима! Я с ума здесь сойду! — воскликнул Рос, не ответив Дару. Вскочил и зашагал по их камере: три шага в одну сторону, три в другую. Пришлось прижать ноги — не то бы точно отоптал.
На него не обращали внимания — привыкли. Он уже несколько раз выражал своё возмущение.
Что-то изменилось. Удивлённо покрутив запястьем, Света растерянно произнесла:
— Рука не болит.
Братья сразу посмотрели на неё.
— Точно?
Светик кивнула и нахмурилась, стараясь понять, что это значит. Вероятнее всего воришка перестал быть опасен для них. Если бы погиб, браслетик бы исчез.
— Думаю, сегодня что-то произойдёт, — с надеждой произнесла она.
Все хором, будто сговаривались, выдохнули и с облегчением улыбнулись. Надоело это заточение! Осталось пережить какое-то время, которое, наверняка, когда чего-то ждешь, начнёт течь всё медленнее-медленнее, словно смеясь над людьми. Над Временем даже Боги не властны!
Светик склонила голову набок и хитро покосилась на старшего брата:
— Дар, не передумал играть в шахматы?
Через несколько часов дверь незаметно приоткрылась. Все с напряжением ждали, какой сделает ход Светик. За это время успели сыграть три большие партии. Одна осталась за царевной, другая — за цесаревичем, третья — ничья. И вот сейчас, в четвертой, решалось, кто же всё-таки победит.
— Ну и наглые аристократишки пошли! Ты тут их спасать надумал, а они тебя и не видят!
Светик, потянувшись за конём (засохший жёлтый лютик, который оказался у неё в кармане), замерла. С неверием посмотрела на дверь и с облегчением выдохнула. Слух не обманул. В проёме стоял Рыж со своей вызывающей усмешкой и тревогой в серых глазах. Нахлынули противоречивые чувства: злость, ненависть и облегчение. Чего ей хотелось больше: врезать ему или обнять — непонятно.
Светик медленно поднялась и направилась к воришке. Краем глаза заметила, как Дар придержал Роса, собирающегося вскочить. Хмурое лицо старшего брата было напряжено.
Светик, остановившись напротив Рыжа, молча, с напряжением вгляделась в его лицо. Что желала она увидеть? Может вину? Или сожаление? Увидела надежду.
— Прости, — тихо шепнул парень и протянул на ладони колечки.
Может ли она верить? Один раз он её использовал, а сейчас? Почему же так хочется снова довериться? Матушка Зима, как быть? Рискнуть?
Света выдавила слабую улыбку — воришка с облечением вздохнул. Она взяла украшения и сразу же с янтариком протянула обратно. Рыж с сомнением посмотрел на царевну, но принял.
— «Прости»? И это всё что ты можешь сказать? Рыжий! — Рос выдернул руку из захвата Дара и, угрожающе сжав кулаки, подскочил к Рыжу, отодвинув сестру в сторону. Братика тоже можно понять. Как бы она не закрывалась, Рос ощущал всё, что и она. — Да я сейчас! — и замахнулся.
Воришка угрожающе прищурился, но не сдвинулся с места. Прошипел:
— Только попробуй, Котёнок!
— Не надо, Рос! — умоляюще попросила Светик, схватившись за снова кольнувший холодом браслет.
Парни одновременно на неё оглянулись. Рос, понимающе вздохнув, бросил злой взгляд на воришку и отошёл.
Лис, нахмурившись, сделал шаг к Светику. Осторожно взяв её за руку, оглядел, не касаясь, красную воспалённую кожу вокруг запястья.
— Что это?
Светик пожала плечами, но ответить не успела.
— С чего такая резкая перемена, парень? — холодно вмешался Дар. Цесаревич продолжал сидеть на подстилке.
Рыж, отпустив руку Светика, посмотрел на цесаревича и криво усмехнулся:
— Убийство мною не планировалось.
— Убийство?
— Ваш посол не очень-то жаждет вас видеть. Живыми! Хватит! Пора отсюда сматываться.
Дар посмотрел на Светика:
