– Посредством упорного труда и тщательного планирования, полагаю.
– Но ведь есть немало богачей, которые трудиться почти не трудятся, да и планов никаких не строят.
– Им очень повезло, – пожал плечами Мади.
– А вы не хотите, чтобы повезло и вам?
– Я хочу иметь возможность сказать, что заслужил свой жребий, – осторожно сформулировал Мади. – Везение по сути своей незаслуженно.
– Что за достойный ответ, – промолвила Лидия Уэллс.
– И правдивый, я надеюсь, – добавил Мади.
– Ага, – подхватила вдова. – Мы снова вернулись к понятию «правда».
Гаскуан между тем глаз не сводил с Лидии Уэллс.
– Вы видите, как напряженно работает ее ум, – заявил он Мади. – Сейчас она на вас как налетит – и разгромит ваши доводы в пух и прах. Готовьтесь.
– Воля ваша, не знаю, как готовиться к разгрому, – усмехнулся Мади.
Гаскуан не ошибся. Вдова вздернула подбородок:
– Мистер Мади, вы – человек верующий?
– Я – философ, – отвечал он. – Те аспекты веры, что подпадают под определение философии, меня чрезвычайно занимают; те, что нет, – оставляют равнодушным.
– Понятно, – протянула Лидия Уэллс. – Боюсь, в моем случае все с точностью до наоборот: меня интересуют только те философские доктрины, что близки к вере.
Гаскуан расхохотался от души.
– Отлично сказано, – погрозил он пальцем. – Просто отлично.
Мади, вопреки себе, поулыбался вдовицыну остроумию, но твердо решился не дать ей одержать верх.
– Похоже, у нас очень мало общего, миссис Уэллс, – промолвил он. – Надеюсь, отсутствие общих взглядов не станет препятствием к дружбе.
– Мы расходимся в вопросе о существовании духов, это мы уже выяснили, – промолвила Лидия. – Но позвольте задать вам иной вопрос. А как насчет души – живой души? Вы считаете, что «знаете» человека живого, притом что никак не можете «знать» человека умершего?
Мади с усмешкой поразмыслил над ее словами. А вдова тут же продолжила:
– Вам кажется, вы в самом деле «знаете» вашего друга мистера Гаскуана, к примеру? Вы его видите со всех сторон?
Гаскуану очень не понравилось служить риторическим примером, и недовольство свое он озвучил вслух. Вдова шикнула на него и снова задала Мади тот же вопрос.
Мади окинул Гаскуана взглядом. По правде сказать, за три с чем-то недели их знакомства он проанализировал характер Гаскуана вплоть до мельчайших деталей. Ему казалось, он понимает масштабы и пределы его интеллекта, природу его чувств и суть и смысл его бессчетных выражений и привычек. Мади полагал, что в целом сумел бы отрезюмировать его характер довольно точно. Но он подозревал, что вдова загоняет его в ловушку, и в конце концов предпочел вежливо отговориться, повторив, что в Хокитику прибыл всего-то три недели назад и за столь краткое время никак не мог составить верное мнение о душе Гаскуана. Такой проект требует явно большего, чем три недели наблюдений.
– Мистер Мади был пассажиром мистера Карвера, – встрял Гаскуан. – Он прибыл на «Добром пути» той самой ночью, когда корабль потерпел крушение.
Это разоблачительное заявление заставило Мади неуютно поежиться. Оплачивая проезд на «Добром пути», он воспользовался чужим именем, и ему совершенно не хотелось афишировать тот факт, что в Хокитику его доставил именно этот корабль, – памятуя о том, что ему довелось наблюдать, наяву или в воображении, за несколько часов до крушения судна. Он так и впился взглядом в лицо вдовы, высматривая тень сомнения или проблеск понимания – свидетельства того, что ей известно о кровавом призраке в трюме «Доброго пути».
Но Лидия Уэллс лишь заулыбалась.
– В самом деле? – промолвила она. – Тогда, боюсь, мистер Мади и в самом деле человек заурядный.
– Почему же? – чопорно отозвался Мади.
Вдова рассмеялась.
– Вы – везунчик, отрицающий само понятие везения, – объяснила она. – Боюсь, мистер Мади, таких, как вы, я встречала во множестве.
Но не успел Мади придумать достойный ответ, как она схватила серебряный колокольчик, резко в него позвонила и объявила хрипловатым полушепотом, который тем не менее разнесся по всему помещению: те, у кого нет билетов, должны немедленно покинуть гостиницу, поскольку сеанс вот-вот начнется.
Глава, в которой Су Юншэн забывает про свой шиллинг; Лидия Уэллс впадает в истерику, а мы получаем ответ из царства мертвых.
Сколь разительно отличалось это собрание от тайного совета в гостинице «Корона» тремя неделями раньше! «Корона» приютила двенадцать человек, а с прибытием Мади их стало тринадцать; здесь, в гостиной «Удачи путника», одиннадцать участников сошлись призывать двенадцатого.
