– Сейчас поглядим, – отозвался Левенталь. Он отошел к шкафу, открыл верхний ящик и принялся пролистывать подшивки бумаг, наконец он вытащил какой-то документ и вручил его Стейнзу. – Вот.
Стейнз пробежал бумагу глазами. Дочитав до конца, он словно бы слегка расслабился и удивленно поднял взгляд.
– «Гридирон», – произнес он.
Левенталь развел руками.
– Предприятие ничем не хуже других, – сообщил он. – Нынешний его собственник – мистер Максвелл, а управляет гостиницей мистер Клинч. Оба – очень достойные люди.
– Я его беру, – заявил Стейнз.
– Да? – откликнулся Левенталь. – Мне сообщить мистеру Максвеллу, что вы хотели бы осмотреть заведение?
– Я не хочу ничего осматривать, – возразил Стейнз. – Я хочу его купить, причем немедленно.
Глава, в которой Фрэнсис Карвер завязывает новое знакомство в гостинице «Резиденция».
Карвер почти не надеялся на то, что объявление, размещенное им в «Уэст-Кост таймс», принесет какие-то плоды. Он очень сомневался, что у кого-то хватит глупости отдать разыскиваемый сундук, даже не заглянув внутрь, тем более если за его возвращение предлагают пятьдесят фунтов. Самое большее, на что Карвер мог уповать, – это на то, что сундук вскроют, содержимое просмотрят, но решат, что платья дороги сердцу владельца как память, и только, и в этом случае нашедший или нашедшая, возможно, возвратит сундук – если только прочтет «Таймс» и узнает про обещанное вознаграждение. Но такая перспектива, сама по себе маловероятная, основывалась на еще менее вероятном предположении, что ящик действительно отправили не куда-нибудь, а в Западный Кентербери! Нет; то, что ночью 12 мая груз изъяли из трюма «Доброго пути», могло означать лишь одно: кто-то знал о баснословном богатстве, в сундук запрятанном. Иначе зачем бы снимать его с корабля перед самым отплытием и отправлять неизвестно куда, наудачу? Если сундук в последний момент забрал Кросби Уэллс – а пока эта версия казалась наиболее правдоподобной, – значит он наверняка поспешил убраться из страны, с помощью золота подкупив таможенников или, может быть, заплатив кому-то за документы и фальшивое имя. Словом, клад пропал безвозвратно. Карвер выругался вслух и, давая выход разочарованию, с силой шваркнул бокалом о стойку.
– Аминь, – отозвался сидящий рядом незнакомец.
Карвер свирепо воззрился на него, но тот как ни в чем не бывало подозвал бармена.
– Плесните этому человеку еще, – велел он. – Мы оба выпьем по второму. За мой счет.
Бармен откупорил бутылку бренди и вновь наполнил бокал Карвера.
– Меня Притчард зовут, – представился незнакомец, наблюдая за движениями бармена.
Карвер зыркнул на него.
– Карвер, – буркнул он.
– Я вас за матроса принял, – промолвил Притчард. – У вас куртка солью пропитана.
– Я капитан, – отрезал Карвер.
– Капитан, – повторил Притчард. – Что ж, неплохо! Я вот море никогда не любил. А то бы, наверное, давно домой вернулся; меня одна только мысль об этом путешествии и останавливает: лучше сразу умереть, чем пережить такой кошмар еще раз. Ж**а мира, а?
Карвер проворчал что-то себе под нос; оба выпили.
– Капитан, однако ж, – наконец проговорил Притчард. – Капитан – это хорошо.
– А вы? – осведомился Карвер.
– Аптекарь.
– Аптекарь? – поразился Карвер.
– Единственный в городе, – кивнул Притчард. – Большой оригинал, значится.
Какое-то время они сидели молча. Когда бокалы их опустели, Притчард снова поманил бармена, и тот опять их наполнил, в точности как в первый раз. Внезапно Карвер обернулся к нему:
– А насчет опиума у вас как? Запас есть?
– Боюсь, ничем вам помочь не могу, – покачал головой Притчард. – У меня в наличии только раствор, ничего больше, да и тот нелучшего качества. Послабей, чем виски, зато головной боли – вдвое. К югу от реки Грей вы ничего не найдете. Тем паче если вы до этого дела падки. На север езжайте.
– Я не насчет покупки, – отозвался Карвер.
Глава, в которой Эдгар Клинч пытается поставить на своем, придя к выводу, что Аннино здоровье ухудшается на глазах из-за новообретенной зависимости, поддерживаемой и поощряемой ее работодателем Мэннерингом, а Анна Уэдерелл, чье упрямство под стать Клинчевому, подчиняться не желает.
– Я против китайцев ничего не имею, – заявил Клинч. – Но мне не нравится, как оно выглядит, вот и все.
– Какая разница, как оно выглядит?
– Меня оно настораживает. Вот я к чему. Вся ситуация.
