В новой книге Ирины Мартовой «Светить, любить и прощать…» автор увлекательно и психологически точно рассказывает о судьбах удивительных женщин-коллег и подруг, которые, несмотря на сложности, возникающие на их жизненном пути, сумели не потерять себя в суматохе дней и сохранить свой свет в душе.
АРИНЕ. С БЕСКОНЕЧНОЙ ЛЮБОВЬЮ…
Он шел мне навстречу. Ссутулившийся, поседевший, погрузневший…. Он ступал медленно, внимательно глядя себе под ноги. Когда-то широкие и мужественные его плечи теперь опустились вниз, стали покатыми и узкими, загоревшее лицо выражало какую-то странную растерянность. Он шел мне навстречу. Руки, покачивающиеся в такт большим, тяжелым шагам, то сжимались, то разжимались, инстинктивно складываясь в потные кулаки. Глаза, окруженные белесыми ресницами, подергивались непрошенной слезой, набегающей то ли от волнения, то ли от накатившегося вдруг напряжения. Он шел мне навстречу. Он. Моя несбывшаяся любовь… Мое прошлое. Мое былое счастье.
Марта Михайловна сидела за своим видавшим виды столом на кафедре русской литературы и сосредоточенно глядела в ведомость, только что принесенную белобрысой Соней, новенькой лаборанткой, с понедельника приступившей к работе. Соня явно нервничала и от этого беспокойно переступала с ноги на ногу.
Марта, сдвинув изящные очки пониже, подняла на девушку удивленный взгляд:
– Что это с Вами, Соня? Чего Вы топчетесь, словно иноходец, готовящийся к старту на длинную дистанцию? А?
Вспыхнув ярким румянцем, Софья как-то потерянно оглянулась, словно надеясь, что это замечание к ней не относится, но, убедившись, что никого другого в этой большой комнате нет, глубоко вздохнула и, сделав робкий шаг вперед к столу заведующей кафедрой, проговорила, запинаясь:
– Там, Марта Михайловна, уже студенты пришли… Много…
Марта, нахмурившись, опять подняла на нее глаза:
– Какие еще студенты? Чьи?
Девушка, совсем растерявшись, залепетала чуть слышно:
– Ну, не знаю… Чьи-то… Может быть, Ваши? Говорят, что зачет по спецкурсу сдавать им назначено.
Марта Михайловна хмыкнула, неторопливо отложила ведомость, сняла очки и, устало потерев натруженные глаза, неторопливо проговорила:
– Так… Понятно. Соня, послушайте меня…
Заведующая кафедрой глубоко вздохнула и, помолчав, строго глянула на белобрысую лаборантку:
– Я понимаю, что на новом месте всегда нелегко, тем более в таком месте, как у нас, но если Вы и дальше будете так теряться, нервничать и смущаться, то наши троглодиты Вас быстренько съедят. Да, да, да…. Так и будет, вот увидите!
Девушка сдвинула брови и прошептала испуганно:
– Какие еще троглодиты?
Марта Михайловна поправила седые волосы, стриженные в когда-то модное «каре» и, вздохнув, ласково улыбнулась:
– Как какие? Наши. Наши любимые студенты.
Она помолчала и, подмигнув смущенной девушке, добавила:
– Да и преподаватели у нас, деточка, такие, что палец в рот не клади… Откусят! Не нужно расслабляться, милочка. Просто будьте всегда начеку, в форме. Всегда! Понимаете?
Соня расстроено шмыгнула носом и кивнула, опустив голову. Марта недоверчиво хмыкнула и решительно подытожила:
– И расстраиваться тут нечего. Я как заведующая кафедрой просто обязана Вас предупредить. Это в Ваших же интересах. Будьте смелее, настойчивее, веселее – и дело пойдет. Не теряйтесь, даже если и ошибетесь в чем-то – это не беда. Мы все ошибаемся и на ошибках же учимся. Падаем, потом поднимаемся, опять падаем и идем вперед. Это жизнь, а она бывает жестока и несправедлива. Не давайте ей поводов Вас обидеть. Слышите? Держите свою жизнь в черном теле, тогда Вы будете ею управлять, а не она Вами…. Вот так, милочка. Только так.
Девушка несмело улыбнулась и прошептала:
– Угу. Спасибо Вам, Марта Михайловна. Я обязательно исправлюсь. Вот только немного привыкну и все смогу. Я справлюсь. Вы не пожалеете, что меня взяли…
Седая женщина ласково кивнула:
– Вот, вот…. И отлично. Я тоже уверена, что у Вас все получится.
А потом указала на массивную дверь, за которой слышались смех и девичьи голоса, громко о чем-то спорящие:
– Ну, что ж… Позовите там кого-нибудь, выясним хотя бы для начала, к кому они все-таки пришли и какой зачет сдавать собираются.
Но не успела девушка сделать и двух шагов, как дверь распахнулась и на пороге кафедры появилась высокая, полногрудая, очень яркая женщина с короткой стрижкой. Ее черные волосы удивительно оттеняли прекрасную кожу цвета слоновой кости. А черные, чуть раскосые глаза придавали лицу выражение превосходства и глубокой уверенности. Она несла себя гордо и напористо, словно заранее сообщала всему миру: «Я всегда права».
Нина Сергеевна, переступив порог, приветливо кивнула Марте Михайловне, недоверчиво оглядела худенькую Софью и, с размаху опустившись на стул возле своего стола, шумно выдохнула:
– Фу… Как я устала сегодня! Добрый день, дамы!
Марта внимательно посмотрела на нее поверх своих изящных очечков и сложила губы в насмешливой улыбке:
– Нина, милочка, Вы что, вагоны разгружали?
