Арат Суф отпустил прислугу из дома на весь вечер, приказав накрыть холодный ужин на террасе, приготовить фрукты и вино. Сегодня он ждал особенного гостя.
Фаррах пришел, как и обещал, на закате солнца. Он уже знал, что Хранитель Знаний попал в немилость к царю, знал, что доступ во дворец ему отныне закрыт, — и все-таки пришел. Хороший признак. И то сказать — кому же хочется уезжать в дальний гарнизон из столицы!
Арат Суф радушно приветствовал гостя и пригласил к столу. Тот учтиво поклонился, сел и принялся за еду. Арат Суф молчал. Он смотрел на пышные кучевые облака, кроваво окрашенные закатом, перебирал тонкими пальцами витую ножку стеклянного бокала в виде цветка и думал о том, что вот сейчас, сию минуту он делает самый важный выбор в своей жизни.
И ошибиться никак нельзя.
Молчание затянулось. Фаррах закончил с едой, аккуратно вытер губы салфеткой, чуть помедлил, потом поднялся с места и сказал:
— Благодарю за приглашение. Ужин был великолепен.
Арат Суф посмотрел на него одобрительно. Молодец, умеет ждать.
— А как тебе понравилось вино из Каттаха?
Впервые за этот вечер Фаррах посмотрел ему прямо в глаза и тихо сказал:
— Вино прекрасное, но думаю, ты позвал меня не только затем, чтобы им насладиться.
Арат Суф тоже встал.
— Ты прав. Думаю, нам есть что обсудить. Уже вечер, становится прохладно. Пойдем в дом, там у меня есть вино получше.
За окнами давно стемнело. В просторной, богато убранной комнате горят восковые свечи, старинная карта разложена на столе, и глиняный кувшин, оплетенный прутьями, опустел до половины.
Арат Суф поднял свой бокал:
— Итак, за Династию!
— За новую Династию! — Фаррах смутился. — То есть я хотел сказать, обновленную.
— Да. — Арат Суф поставил свой бокал на место. Пить ему почему-то расхотелось. — В этой стране многое нуждается в обновлении. И Династия в том числе. Слабая власть плодит врагов.
Фаррах ответил четко, по-военному:
— У человека мыслящего нет друзей и нет врагов, а есть только цели, к которым он стремится.
Арат Суф одобрительно кивнул. Да, кажется, в выборе он не ошибся.
— Для начала — года через два-три — тебе нужна будет маленькая победоносная война. Усмирение донантов в горах, например.
— Может, лучше с королем Каттаха? Отберем назад наши земли…
Арат Суф посмотрел на него с укоризной:
— Я же сказал — победоносная! Казна пуста, и армия в развале, а ты собрался воевать с таким сильным противником. Воистину тебе еще многому надо учиться. — Он откинулся в кресле и продолжал почти мечтательно: — В Черных горах ты найдешь все, что нужно, — золото, алмазы, редкие металлы, самоцветы. Сбудется вековая мечта многих властителей Сафата. Богатое государство станет сильным и влиятельным, непременно станет… А там недалеко и до создания настоящей империи. — Арат Суф вдруг будто опомнился и заговорил совсем другим, деловым тоном: — Но это дело будущего. А сейчас впереди много работы. И много препятствий на пути к цели. Ты, конечно, знаешь, что наши планы оказались под угрозой?
— Да, я слышал. Болваны стражники. Но ведь сам царь приказал впустить этого бродягу!
Арат Суф невозмутимо отхлебывал вино.
— Это правда. Царь знает его с рождения — когда-то он был первым министром у его отца — и верит ему больше, чем себе самому. И уж точно больше, чем нам всем, вместе взятым.
Фаррах не сдержал удивления:
— Первым министром? Нищий?
Арат Суф снисходительно улыбнулся:
— Далеко не всегда следует судить о людях по внешности. Лет двадцать пять назад не было в Сафате человека более влиятельного, чем он.
Фаррах был в недоумении.
— Тогда почему же он до сих пор не при дворе? Кто же добровольно откажется от власти?
Прищурившись, Арат Суф задумчиво смотрел на пламя свечи сквозь янтарное вино в бокале.
— Тебе этого не понять. Впрочем, и мне тоже. Жоффрей Лабарт удалился от мира. Теперь он стал смотрителем в храме богини Нам-Гет. — Он ткнул пальцем в карту: — Вот здесь, возле Орлиного перевала.
Фаррах нахмурился и выпрямился в кресле.
— Прости, почтенный Арат Суф, я буду откровенен. Ты верно сказал, благо страны превыше всего, и, уж конечно, превыше бредней какого-то сумасшедшего. Ты — книжник, я — воин. Никто не смеет становиться у меня на дороге. Каждый, кто вредит Династии, должен быть уничтожен. К тому же после того, как наш милостивый и многомудрый царь заставил всех своих подданных верить в Единого Бога, все старые храмы были разрушены.
— Но не этот. Храм стоит высоко в горах, туда трудно добраться. Впрочем, даже не это главное. Люди боятся этих мест, и не зря, можешь мне поверить. Кто же в здравом уме отважится на такое?
Фаррах задумался. Он и сам помнил с детства страшные рассказы про таинственный храм грозной богини. Далеко не каждый отважится туда прийти, тем более — убить смотрителя. Он тоже не пошел бы. Но ведь должен быть какой-то выход!
Фаррах вскочил, отшвырнув тяжеленное резное кресло, и нервно заметался взад-вперед по комнате. Какая-то мысль вызревала в нем, готовая вот-вот выплеснуться наружу.
— В здравом уме? В здравом уме, говоришь? А если нет?
