И снова дни пролетели с неистовой скоростью. Не успевала я ложиться спать, как начинались и заканчивались школьные будни, наполненные то одной, то другой контрольной. Сначала кажется, что время написания проверочных работы будет тянуться до бесконечности. Но вместо этого звонки звенели в самый неподходящий момент, когда ты пишешь уже пятую страницу на вопрос, но мысль ещё идёт. И так день за днём. Но согревала одна мысль: скоро начнутся осенние каникулы, осталось потерпеть ещё пару дней. Появится больше времени, а значит Кобальт сможет большему научить. Вдруг я смогу в себе открыть новые способности? Сколько перспективы меня ждёт впереди. А самое главное, из-за отсутствия контрольных, на которых я тратила дополнительно всё своё время на подготовку на этой неделе, я смогу больше уделить внимания своей книге, от создания которой получаю большое удовольствие. Наконец-то я докажу маме, что достигла большего уровня в написании, может хоть тогда она поверит в меня.
И вот, настал долгожданный день: 27 октября, пятница, последний учебный день. Классный руководитель подвёл итоги четверти, и по статистике я оказалась лучшей ученицей, хоть и не являлась отличницей. И это не смотря на все пережитые события. Агнии Вадимовне это явно не понравилось, но она решила скрыть свои эмоции, и не показывать их при всём классе. Затем была линейка, где директор толкал скучные речи и раздавал грамоты за участие в конкурсах. Потом он пожелал счастливых каникул и отпустил нас по домам. Казалось, ничего не могло испортить этот день, настолько я было счастлива.
Радостно улыбавшись, я зашла в квартиру, желая как можно скорее поделиться своими успехами. Но улыбка сползла с моего лица, потому что я почувствовала напряженную обстановку, пропитанную негативными эмоциями.
– Это что такое? – послышался медленный и раздраженный голос из моей комнаты. Я стала лихорадочно вспоминать, что же такого я могла сделать не так, что могло разозлить мою маму. Но ничего в голову не приходило, оставалось только узнать у неё самой. Я зашла в комнату и задержала дыхания от страха и нежелания осознать происходящее. Передо мной стояла мама, держащую ту самую тетрадь, в которой я так старательно писала свою книгу.
– Я спрашиваю, что это такое?
– Ничего.
– Не ври мне. Я прочла эту бездарность от и до. Ты что, опять взялась за старое? Ты решила окончательно опозорить меня? Мало того, что мне в который раз на этой неделе говорят про твою манию предлагают помощь чуть ли не каждому прохожему, явно намекая на твои проблемы с головой, так ещё и это! Ты хоть понимаешь, что подставляешь меня этой книгой, ты хоть понимаешь, как на меня будут смотреть после этого?! Я надеюсь, ты не собиралась выкладывать эту мерзость? Хотя, нужно подстраховаться.
И с этими словами она стала рвать тетрадь прямо у меня на глазах, от чего у меня чуть не появились слезы, но я решила не показывать их. Но было обидно не только за зря потраченное время, но и за то, что я помогла всего лишь пяти людям на этой неделе, которые действительно нуждались в помощи, а она посчитала это за сумасшествие, да ещё и в разу преувеличила для пущего эффекта.
Затем мама вышла на лестничную площадку и выкинула все мелкие клочки бумаги в мусоропровод, который находился неподалёку от нашей квартиры, так что мне нужно было только выглянуть из двери, чтобы всё это увидеть.
Насладившись процессом, она снова направилась к входной двери и захлопнула её за собой.
– А по поводу экстрасенса мы ещё поговорим, – грубо и угрожающе сказала мама, – если бы не билеты, я бы конечно же выяснила это прямо сейчас. А пока я уезжаю в Красный яр. И только попробуй начать писать этот позор заново, выкину вместе с тобой.
Я молча и отстранённо кивнула и пошла в свою комнату. Закрыв дверь, я села на пол и стала тихо плакать, чтобы ей не было слышно, хотя всхлипывать очень хотелось. Тряслись плечи, нервная система было на пределе, но я держалась. Казалось, что вместе с этой тетрадью порвали мою душу и выкинули в мусорное ведро. Всё опустело и стало серым и бессмысленным. Хотелось только одного, чтобы она поскорее уехала и я могла взвыть от обиды и горечи. Я так надеялась, что смогу впечатлить маму, но ничего не вышла, она просто уничтожила мою работу.
Дверь в прихожей показательно громко хлопнула, и смогла дать волю своим эмоциям. Позже, выйдя через некоторое время из своего укрытия, я огляделась по сторонам и решила поискать Обормота в каждой комнате, чтобы хотя бы в нём найти утешение. Но, как оказалось, в квартире не осталось ни единой души, даже кот ушёл вместе с мамой, видимо, чтобы прогуляться. Царила глубокая тишина, только настенные часы стучали в своём ритме.
