— Хорошо, мы подумаем об этом. А сейчас — что у тебя осталось? География? Учи географию. Не будем мешать ребятам заниматься.
Светлана поняла: Тамара Владимировна не хочет при ребятах… Все равно, как ни думать, когда ни говорить — ничего не изменится. Немецкий не буду учить, не могу, не хочу!
Еще летом, даже весной, появлялись уже беспокойные мысли. Как же это будет в пятом классе?.. Но всегда что-нибудь отвлекало, да и не хотелось расстраиваться заранее и расстраивать других.
Совсем незаметно подошла осень. И вот первые уроки немецкого языка. На первом же уроке самый звук этой речи так остро напомнил…
Бесцельно учить географию сейчас — слова не запоминаются, только глазами на них смотришь.
Тихим голоском сказала Аня:
— Тамара Владимировна, и меня тоже, пожалуйста, в другую школу переведите, потому что я тоже…
— И меня, — как эхо прибавила Валя.
В классной комнате уже никто не мог заниматься. Ребята ждали напряженно…
Неизвестно, что бы ответила Тамара Владимировна, — дверь растворилась. В комнату заглянула Оля Рогачева:
— Тамара Владимировна, вас к телефону!
Тамара Владимировна вышла, что-то шепнув по дороге Юре Самсонову.
Олечка постояла, раскачивая дверь:
— Что-то вы какие серьезные все?
Никто ей ничего не ответил. Ей скучно стало молчать, она убежала.
Витя спросил:
— Светлана, в какую же школу хочешь ты переходить?
— В такую, где французский или английский.
— Ты думаешь, что все французы, все англичане и американцы — наши друзья?
— Мой папа… — начал Юра.
И все посмотрели на него: ребята очень редко говорили о своих погибших родных.
— Мой папа воевал с англичанами и американцами в Архангельске в девятнадцатом году. Он говорил по-английски, это ему очень пригодилось… А помнишь, что рассказывал Костя Лебедев? Про капитана у них в полку, который в разведку ходил, и если нужно было «языка»… Помнишь, он очень хорошо говорил по-немецки…
Витя прибавил:
— А помнишь, как Долохов… В «Войне и мире», к французам?
Светлана выговорила хрипло:
— Я не капитан… и не солдат, и войны сейчас нет — мне не нужно!
Она сложила учебники и хотела выйти в сад. В передней около вешалки стоял маленький грустный мальчуган. Новенький. Его перевели осенью из дошкольного детского дома. Все никак не может привыкнуть и часто плачет по углам.
Вот и сейчас: Светлана вгляделась — глаза мокрые и красные…
— Саша, ты о чем?
Мальчик не ответил.
— Ты что, без ребят, без товарищей своих скучаешь?
— Нет. Ребята и здесь есть.
— Так о чем же ты?
Саша печально сказал.
— У меня там ежик был!..
— Не расстраивайся, не плачь! Достанем тебе ежика, будешь с ним играть!
Саша безутешно покачал головой:
— У вас будет из леса, а у меня ручной был.
Что сказать?
Как утешить?
Саше семь лет. Того, что было перед войной, он, конечно, уже не помнит… Его самое большое горе — это разлука с ежом.
Ну что же, и к ежику можно привязаться. Сердитые в лесу, если их приручить, они бывают милые и забавные.
Светлана отошла, не найдя слов для утешения, сама готовая заплакать. В саду к ней сейчас же подбежали Славик, Ирочка и вся остальная компания.
Потом няня увела малышей в дом.
Светлана присела на скамью. Смеркалось. Белые табаки на клумбе начинали нежно светиться в темноте.
— Светлана, ты здесь?
Подошла Алла и села рядом.
— Ты почему без пальто? Смотри, какие руки холодные. — Алла была в пальто, накинутом на плечи. Его хватило на двоих. — Я бы из-за этого никогда не ушла из нашей школы!
Там, в классной комнате, Алла не сказала ни слова. Вообще она молчаливая и очень сдержанная. Но молчаливая не от застенчивости — просто не умеет болтать. Когда выступает на сборах, говорит коротко и всегда как-то очень принципиально. Даже самые яростные спорщики всегда с ней соглашаются. Редко приходится с ней говорить — Светлана в пятом классе, Алла в седьмом, — но, когда что-нибудь делаешь, хочется, чтобы это понравилось Алле.
— Я думала, ты с девочками подружилась.
— Я… подружилась!..
— Я бы от своих подруг… и от учителей тоже… ни за что не ушла бы! У вас в шестом по математике будет Иван Иванович. И другие учителя тоже очень хорошие! По русскому, по географии…
— Алла, ты думаешь, мне хочется уходить?
— И потом… тебе уже четырнадцать лет, тебе в комсомол вступать в этом году. В нашей школе тебя знают…
— Знают, что у меня три тройки… годовых! Алла, как же меня в комсомол?
— Тройки разные бывают. Я видела, как ты занималась зимой.
Видела? Странно… В прошлом году они даже в разных сменах были.
С крыльца позвала Наталья Николаевна:
— Светлана!
Девочки подошли к ней.
— Светлана, зайди ко мне.
Светлана стала подниматься по ступенькам.
— Не в кабинет, пойдем ко мне в комнату.
Алла шепнула:
— Светлана, я тебя здесь подожду.
Большая, тихая комната. Очень много книг. Рояль?.. Разве Наталья Николаевна играет?
Над роялем несколько портретов в одинаковых рамках… Лица знакомые, а кто — Светлана не могла вспомнить: музыканты, должно быть.
На стене, над письменным столом, — фотография: мужчина и два мальчика. Светлана знала, что муж Натальи Николаевны умер еще перед войной, а оба сына…
Наталья Николаевна сказала:
