— Неужели они на это способны, — произнес опять он мысль вслух, — и сразу отогнал от себя неприятные мысли и решил наконец то сам позвонить жене, — может быть все в порядке, только спокойствие, возможно за мной со стороны наблюдают камеры слежения, не может быть так, что я приехал в пустынную усадьбу, вполне возможно друзья бы предупредили меня, может — это розыгрыш.
Он набрал Алену, но сколько он не названивал шли сплошные гудки, она не брала трубку.
Вот тепереь он действительно понял, что все очень серьезно, но что могло произойти. Вроде бы когда он приземлился на вокзале и на планете текла обычная жизнь, не было нападения никаких внешних врагов. А его усадьба вообще располагалась в центре планеты защищенная от любых чужих разумных вторжений.
— О, боже о чем я думаю, просто не берет трубку, а я уже думаю о несчастье, быть такого не может никогда этого не случалось, даже если он подскользнется и упадет с крыши, что невероятно, все равно ее спасут, как этого ученого сгоревшего в машине почти уже восстановили — мы же не какая-то дикая Арания.
И Ждану сразу в мысленном образе всплыл образ Всесвета, он вспомнил его когда увидел в первый раз молодого практиканта, спросившего ни у вас ли я буду работать, был улыбающийся молодой парень, а теперь его внезапно нет на свете …
От этого воспоминания Ждана сразу подкосило, он почувствовал, что не может стоять ногах из-за понижения давления и он присел на корточки, весь покрывшись холодным потом, в глазах помутнело.
Ему внезапно стало плохо от собственныых плохих мыслей, что случилось, что-то необъяснимое и плохое. Если бы это не была его семья, а кто-то другой, то он бы логически подумал, что случись, что нибудь, то тут неприменно стояли былы правоохранители, а ему бы позвонили и предупредили заранее о чем то … Но сейчас он не мог думать холодной головой, он просто почувствовал, что кто — то прочитал его мысли о самом сокровенном и беззащитном и нанес ему удар в самое больное место.
Неопределенность и отсутствие информации — это самое плохое, что может быть для душевного напряжения. Даже если представить себе на миг, что тебе сообщили, что произошло самое ужасное и не поправимое, то этот миг самый страшный. После этого мига ты еще ищешь надежду, а не находя ее организм уже включает чувство самосохранения и снимает постепенно боль напряжения другой мыслью, что все уже в прошлом и ничего изменить нельзя, приходится смириться, да и если я стою до сих пор на земле и дышу, значит я уже смирился.
Такие ужасные мысли бушевали и разрывали душу на части у Ждана. Он не знал так или не так он преживал, но он видел людей, в бытность практикантом во время военных действий, которые седели на пол головы за один день, переживая и не смирясь с потрей друзей. Тут же Ждан переживал, но без доказательств, что что — то произошло с его женой и ребенком.
Но его напряжние прервал телефонный звонок от Святограда, он сразу вышел на визуальную связь и перед сидящим на полу Жданом появилась трехмерная копия Святограда.
— Ждан, мы тебе не сообщили …
— Что случилось, что с моими — закричал Ждан и уже собирался поддаться истерике.
— Да ничего не случилось, сначала успокойся, с твоими все в порядке, они у нас, просто у тебя дом государство изъяло сегодня ночью, когда ты еще был в зоне не покрытия связи … — выпалил быстро Святоград, понимая, что своей невозмутимостью он может просто погубить психическое состояния своего друга.
— Слава богу, они живы и все хорошо, — обрадовался искренне Ждан.
— Да они живы и здоровы, перестань наконец волноваться, — наконец то я впервые стал гибким и понимать чувства других людей, ты себя со стороны сейчас не видишь, поэтому то я в первую очередь тебя успокоил, понял, что это самое главное … — удивился сам себе Святоград.
— Конечно же это самое главное — это твои близкие, знаешь может быть и самое главное в случившемся другое, но мне кажется, что все остальное второстепенно, в данный момент я рад, что мои живы и здоровы, — сказал воодушевленно Ждан.
— Но вот сейчас, когда ты успокоился послушай дальше, что было, — продолжил Святоград.
— Давай рассказывай, только в кратце, потому, что когда я прийду в себя я еще раз расспрошу в подробностях.
— Сегодня глубокой ночью мне звонит телефон, я думал кому преспичило, ни разу никто не звонил, а оказывается твоя жена. Говорит отключили защиту усадьбы проникли неизвестные люди в государственной одежде и сказали, что она должна немедленно прямо сейчас покинуть территорию усадьбы. Я говорю, что за чушь, быть такого не может, у нас таких людей не может быть, которые ведут себя хуже аранцев во время войны.
Но перед ней вышел на связь человек в военной форме представился сотником Жердеем Налимовичем и сказал, что ему дали приказ выселить прямо сейчас из дома жену государственного преступника.
На мои здравые призывы хотя бы пожалеть беременную женщину оставив ее до утра дома и дать ей хорошо собраться и обзвонить мужа и друзей, не разбираясь в преступных обстоятельствах приказа, этот, так называемый, служитель порядка не реагировал.
