— Ага тебе легко говорить, ты терпела все эти трудности от чуждых народов от врагов, а я от своих — это особенно обидно, — отвечала Алена утирая слезы.
— Это так тебе со стороны кажется, Алена, что мы там на моей планете считали их врагами, да если хочешь знать у меня среди нейробиек больше подруг было, чем среди своих светланок. Но потом они как с ума сошли как будто болезнь какая — то, и нас стали унижать и называть рабами, но это, повторяю, все случилось неожиданно. Также как в твоем случае.
— А я ожидала такое, девочки, я же предупреждала, Ждана, не лезь ты не рассчитав силы, что тебе спокойно не живется … — сказала Алена.
— Алена, ты главное успокойся и не думай, что только на вашу семью накатили несчастья, они повторяю появляются внезапно как болезнь и только мы женщины должны быть сильнее нам надо родить и ростить ребенка, ты думаешь мой сын Марибор выжил бы если бы я не приспособилась к ситуации и не верила бы в чудо … И как раз это чудо сделала команда твоего мужа.
— Да правильно говоришь, Синеока, Святоград рассказывал в каких условиях вы там жили на рынке и на какой ниточке висела твоя жизнь, — заметила Всемила.
— Да я с ужасом вспоминаю увиденное, — вспомнила, единственная присутствующая там из них, Ладослава.
— А, кстати, наша бывшая пленница Синеока, уже отошла совсем от переживаний и начнет скоро новую жизнь, с новым женихом и уедет от нас, — резко сменила тему Всемила, в ее словах было какое — то торжество она радовалась, что другая более молодая женщина уйдет из ее дома, но выдавала это все в обертке, как буд — то она радуется за Синеоку.
— А как же Марибор, ты что оставишь его, — отвлеклась резко от своих бед Алена.
— Да она оставит его, мы его усыновили, и так будет лучше и Синеоке, ведь она начнет новую жизнь и родит новых детей и самому Марибору, ведь только Святоград сможет его воспитать жестко и справедливо, а молодая Синеока не справится с буйной кровью нейробийцев, а тем более отчим, которому вообще будет пофиг мне кажется, — ответила за Синеоку Всемила.
— Я бы так не смогла, отдать своего ребенка я никому его не отдам наверно, — ответила Алена.
— Мальчика должен воспитывать отец, а отцом назначили Святограда — это во первых, а во — вторых последние события говорят мне, что вполне возможно новые пока тайные власти Светлании пустят инопланетян к нам внутрь страны. И тогда возможно за Марибором приедут нейробийцы, он ведь знатного их рода, а они своих мальчиков не отдают … — добавила Ладослава, как наиболее грамотная из присутствующих женщин, свою горькую правду.
— Не думай, что я плохая мать, я наоборот себя считаю объективной, но как женщина я не могу с этим смириться, сколько слез я пролила ночи на пролет. Но действительно будущее у моего малыша есть только здесь, а у меня будет будущее далеко отсюда, где нибудь в глуши я нарожаю много светланских детишек и воспитаю их добрыми и может быть беззащитными.
Но я буду уверена, что где — то на границе нашей страны живет мой сын воин Марибор, жестокий к врагам и сильный справедливый человек. — сказала Синеока, обращаясь именно к Алене.
Последнюю фразу Синеоки услышали не только женщины, но и вошедшие мужчины и Святоград даже не пытался скрыть удовольствия на своем лице отуслышанного, про него, что он жестокий к врагам сильный и справедливый человек.
— А вот и наши мужчины пришли, давайте обедать, — сразу вскочила с места Всемила, она как буд — то томилась в женском обществе, а сейчас получила резко заряд энергии. И сразу кинулась внутрь дома, подготавливать обед для гостей.
Из всех присутствующих больше всех неловкость испытывала Ладослава, она да и все другие женщины не понимали ее роль присутствия здесь. Потому что Алена хоть и была беременна и понимала, что ее никто не бросит, во всяком случае, в ближайшее время, очень сильно ревновала ее к своему мужу.
Всемила была подругой Алены и тоже понимала, что ее муж больше увлекается строительством военнезированных погребов, чем женщинами, все равно не доверяла мужчинам и иногда перехватывала взгляд Святограда на Ладославу, как бы исподтишка. Но, как раз, Всемила как хозяйка дома старалась разрядить обстановку и вести разговоры на посторонние темы, пытаться обращаться не только к Алене, но и к Ладославе, чтобы та и та как — то через посредников вели диалог, а напрямую они сами к друг другу старались не обращаться.
Присутствию в дружеском семейном кругу одинокой красивой девушки мужчины пытались придать внешнее деловое прикрытие, но ни Ждан, ни Святоград не могли пересилить себя и в присутствии жен вызвать Ладославу на личный разговор. Они знали, что улыбка, стеснение и даже какая — то внешняя неуверенность выдадут их гармональное возбуждение и потом им придется терпеть истерики и ругань своих жен.
