– Отнюдь, сударь. Антарктида не является суверенной территорией Великотерранской Империи. Это международная зона, открытая для научных исследований.
Говорили, понятно, на русском языке, благо профессор, как и большинство элит Южной Америки, владел им совершенно свободно. Часто доходило до казусов, ведь элиты нередко предпочитали общаться и между собой по-русски, и невозможно было с ходу понять, кто чьих будет. Особенно если речь шла об общении бразильцев, которые говорят в жизни на португальском, и остальных южно- и латиноамериканцев, которые говорят на испанском. Так что русский язык был общим для общения (простите за тавтологию). Как тут не вспомнить ситуации Отечественной войны 1812 года, когда русские крестьяне нападали на русских офицеров, ведь чёрт их разберёт, и те, и другие по обе линии фронта говорят на французском. Поди знай, кто есть кто. Прошло два века, и русский язык в мире занял место французского.
Терранский офицер-гусар и чилийский профессор. И чилийская русская графиня.
Чинно и благородно.
А гусарский полк это ведь не только про вертолёты. Гусары – это бесконечный планомерный хаос в тылах противника. Это и разведка, и спецназ, и вообще, почти Космодесант, только полярный. Не зря Ахтырский полк держат для «охраны» Антарктиды. Как и Мариупольский гусарский полк на «охране» Арктики.
Графиня просто улыбалась, слушая пикировку. Лопухин? А ведь он ей наверняка родственник. Впрочем, чему удивляться – тесен мир. «Михайловская волна дворянской эмиграции» не прерывала связей между родственниками. Просто кто-то (большинство) согласилось с требованиями нового тогда императора Михаила Второго, что «Честь в Служении на благо Отчизны» и что служить должны все дворяне, включая женщин, а кто-то (меньшинство) решили, что с них хватит самодурства нового царя-батюшки, и эмигрировали за рубеж. Император отнёсся к этому спокойно и никого не преследовал, так что уехало немало. Те, кто поглупее, осели в странах Европы, в Англии и США, а кто поумнее, те понимали, что у Михаила Великого руки очень длинные, и нужно УЕЗЖАТЬ. В Австралию и Южную Америку. Европа и США не выход и не панацея. Так предки её самой оказались в Бразилии, а она сама уже родилась в Чили.
Лопухин, ожидаемо, гнул свою линию.
– Сударь, у меня имеются инструкции. Если у вас нет разрешения хотя бы от Академии Наук Империи Терры Единства, то мы сейчас организуем эвакуационную команду, и вы все вместе будете благополучно препровождены на территорию Чили.
– Мы и наше правительство не признаём притязания Терры на наше право разворачивать научные станции в Антарктиде. Данная территория находится в исключительной полярной зоне Республики Чили, и мы в своём праве, вам это прекрасно известно, граф. Любые насильственные действия Сил Великотерранской Империи в отношении нашей научной экспедиции будут восприняты моим правительством как недружественный акт.
Пауза. Лопухин захлопнул забрало шлема. Стекло, сверкнув, поляризировалось, не допуская возможности чтения по губам. Идёт закрытый обмен по каналам внутренней связи, что естественно. Ситуация явно выходила за пределы полномочий простого ротмистра Полярного патруля.
Наконец шлем «прояснился» и стекло было поднято.
– Профессор, я вынужден требовать разрешить мне осмотреть привезённое вами оборудование, для доклада по инстанции.
Бахметева улыбнулась. «Требовать разрешить». С одной стороны, Лопухин старался держать марку в части «требовать» от имени Великой Терры, но с другой – он тут реально требовать ничего не мог, это не его компетенция. И те, кто его инструктировал, тоже это понимали.
Герреро благосклонно кивнул.
– Просить можете, граф. Конечно, мы открыты к международному сотрудничеству, и я с удовольствием проведу для вас экскурсию по научной станции «Араукана».
Как раз в этот момент на установленном флагштоке поднялось государственное знамя Республики Чили.
Ротмистр хмуро посмотрел на флаг. Ладно, пусть высокое начальство разбирается.
– Профессор, граждане каких стран учувствуют в вашем… э-э… мероприятии?
– Охотно сообщаю, граф, что в составе научной экспедиции нашей Академии Наук участвуют граждане Чили, Бразилии, Аргентины, Боливии, Парагвая, Колумбии, Перу, Кубы и Мексики. Также в качестве консультанта присутствует профессор Эдинбургского университета Айлин Кэмпбелл из Шотландии, которая любезно согласилась нам помочь. Как вам наверняка известно, профессор Кэмпбелл – специалист по Арктике.
– Сколько людей с вами?
Герреро загадочно ответил.
– Пока восемьдесят три человека. В основном специалисты. Научная группа на подлёте. Но там тоже есть техники.
– В общем так, профессор. Благоволите показать ваше хозяйство, мои камеры всё запишут и передадут куда надо. Там решат, что с вами всеми делать. В качестве офицера связи пока оставляю вам подпоручика князя Шервашидзе.
– Как вам будет угодно, сударь.
Чилийский профессор сделал приглашающий жест в сторону развёртываемой «научной» базы.
