— Займись этим, — сказала матушка. — Виктор, помоги отцу. Звонков будет много. Мне поможет Яна. Алексей, Татьяна, Леонид, для вас тоже задание.
— Слушаю.
— Ты возьмёшь на себя организацию первого пункта помощи. Площадка перед церковью на Троицкой площади — отличное место. Это буквально через дорогу от нас, и там есть пространство для установки магического купола. Договоритесь с батюшкой — отец Онуфрий живет при церкви, он должен быть на месте. И он наверняка поможет с оглаской среди прихожан.
— Понял. Сделаем. — Я взглянул на сестру. — Тань, накинь что-нибудь потеплее. У тебя вечерний наряд, а там мороз.
— Минуту!
Отец с Виктором отправились в кабинет. Матушка с Яной решили засесть с телефонами в малой гостиной — там все еще горел камин, было светло и тепло. Я слышал, как, поднимаясь, матушка предлагала забрать маленьких детей в матерями в особняк.
— Здесь им точно будет теплее и суше, — говорила она.
— Но, ваша светлость, бальное убранство, декор… Все это может пострадать.
— И к черту, если пострадает. Что-нибудь придумаем. При мне ни один ребенок не будет мучиться!
Она все еще слишком тяжело переживала трагедию, что случилась почти шестнадцать лет назад. Ведь тогда на корабле было много детей, и выжили далеко не все. Матушка никогда не афишировала эту боль, но боль была. Всегда с ней.
Аграфена отправила вместе с нами нескольких слуг для помощи. Таня лихо сбежала вниз по лестнице, одетая в подбитую мехом шубку и сапоги.
— Готова! Идем?
Мы с Уваровым вышли во двор, где уже начали собираться слуги. Я взял телефон и набрал номер Иды Юсуповой, чтобы рассказать о ситуации. Она ответила почти мгновенно:
— Алексей? Рада тебя слышать, но это очень неожиданно… У тебя все хорошо?
Я коротко рассказал ей о том, что случилось. Судя по фортепианной музыке на фоне, девушка была не дома. Ида помолчала пару секунд, а затем решительно ответила:
— Троицкая площадь? Я сейчас же выезжаю. Возьму с собой людей и дерну кого следует. Встретимся там.
И она сразу повесила трубку. Я оглянулся на Уварова и сестру:
— Ну что, ребята? Пора показать, на что мы способны.
Когда мы прибыли на Троицкую площадь, снег продолжал мягко кружиться, а морозный воздух обжигал лицо. Место было идеально: просторная ровная площадка перед церковью, окружённая старыми деревьями, которые могли частично защитить от ветра. Несколько слуг уже начали расчищать снег, освобождая пространство для установки купола.
Я закатал рукава пальто и обратился к Уварову:
— Начнём с основы. Я проброшу общую сетку и сплету основную связку. Вам нужно сосредоточиться на поддержании температуры внутри купола, чтобы она оставалась комфортной.
— Понял, — коротко ответил он, собираясь с мыслями.
— А мне что делать? — спросила Таня.
— Добавь стихий в мою сетку, потом помоги Леониду. И следи, чтобы связка не развалилась.
— Сделаем!
Я встал в центре площади, вытянул руки и начал формировать энергетический контур. Магия потекла из меня, как тёплый поток, рисуя в воздухе тонкие линии будущего купола. Уваров встал чуть в стороне, следуя моим указаниям. Постепенно вокруг нас начал вырисовываться прозрачный магический барьер, который переливался мягким светом.
А еще через пару минут он принял форму правильного купола диаметром примерно пятнадцать метров.
— Как красиво, — восхитился наш лакей Илья.
Таня подмигнула ему.
— И функционально! Илья, давай-ка на тебе проверим, как работает. Заходи внутрь и скинь бушлат. Увидим, греет или нет.
Я оставил небольшое пространства для входа под купол, и лакей послушно зашел внутрь. С любопытством огляделся по сторонам, затем стянул верхнюю одежду и замер. Прислушиваясь к ощущениям.
— А ведь не холодно, ваша светлость! Даже пар изо рта не идет…
Таня с гордостью взглянула сначала на меня, затем на Лёву.
— Ну вот, можем ведь!
Я кивнул сестре.
— Продолжайте держать купол. Я пойду к священнику.
Троицкий собор возвышался на площади и был одним из немногих зданий, заставших самого Петра Первого. Светлый фасад, украшенный колоннами и барельефами, излучал суровую строгость эпохи первого императора. Золотой купол, едва различимый в свете луны, блестел тусклым отражением. Это было место, где некогда сам Пётр I принимал титул императора, а на крыльце храма объявлялись его указы.
Я заметил слабый свет, пробивающийся из окна пристройки, где, предположительно, жил священник. Мороз сковывал всё вокруг, но этот маленький, дрожащий огонёк словно звал меня. Я ускорил шаг, направляясь прямо к двери, но не успел коснуться её, как она распахнулась, и на крыльцо вышел священник.
Он выглядел так, как и представлялся в моих мыслях: немолодой, с густой бородой, слегка тронутой сединой, в простой чёрной рясе, которая контрастировала с массивным золотым крестом на груди. Его взгляд был проницательным и доброжелательным.
— Добрый вечер, отче. Вы — отец Онуфрий? — спросил я, остановившись перед ним.
— Да, это я, сын мой, — ответил он, мягко кивая. Его взгляд тут же переместился за моё плечо, туда, где возвышался магический купол на площади. — Вы поставили это чудо?
Я кивнул.
