— Во-первых, вы не предоставили преимущество в движении, — начал Мельников, записывая данные в протокол. — Во-вторых, вы создали аварийную ситуацию. Ваши действия подвергли опасности не только других водителей, но и пешеходов. Штраф будет соответствующий. И молитесь, чтобы я не нашел других нареканий.
Нарушитель замолк, его лицо перекосилось, но спорить он не стал. Пока инспектор заполнял протокол, я смотрел в зеркало заднего вида и пытался понять, правильно ли я отреагировал. Вроде все четко.
Вернувшись в машину, Мельников бросил папку на приборную панель и снова посмотрел на меня.
— А теперь, Алексей Иоаннович, едем в здание дорожной полиции. У вас остался последний пункт программы.
— Что за пункт? — спросил я, хотя уже догадывался.
Он улыбнулся, на этот раз без насмешки:
— Получение водительского удостоверения. Вы сдали экзамен. Поздравляю, ваша светлость.
Тепло его слов растопило напряжение, накопившееся за этот день. Я снова завёл двигатель. Еще немного — и меня ждал «Ирбис», давно готовый к резвой езде.
В конце концов, я пообещал Тане, что она станет моей первой пассажиркой.
— Если хоть одна капля попадет на мой автомобиль, клянусь, придушу!
— Не волнуйся, Леш. Пока ты был в Спецкорпусе, я поднаторел в искусстве эффектного обращения с шампанским.
Виктор ловким движением сорвал пробку с бутылки. Фонтан пены все же брызнул, но братец аккуратно направил его в другую сторону, и «Ирбис» не пострадал.
— Вот теперь ты точно стал мужчиной, — усмехнулся он, плеснув в бокалы голицынского игристого. — Как говорил профессор в моем университете, научился водить, готовить мясо и варить кофе — можешь жениться. С первым и последним пунктом у тебя все в порядке, а вот экзамен на шашлык тебе еще предстоит сдать по весне…
— Я сдал его два лета назад, — припомнил я. — Тогда на рыбалке на островах, помнишь? Отличная свинина получилась.
— Свинина — отличная. А вот курицу ты передержал, — тоном знатока заявил брат.
Я шутливо нахмурился.
— Дражайший братец, вы совершаете непростительную ошибку. И от вас, юриста, обязанного подмечать все детали и нюансы, я подобного не ожидал. В приличном обществе курица не считается за мясо!
— Ага, курица — не птица, Финляндия — не заграница, — припомнил старую поговорку Виктор. — Все равно. Весной сдаешь экзамен по всем видам шашлыка.
— Просто признайся, что ты соскучился по нашим семейным вылазкам на природу, — улыбнулся я, подняв бокал.
— Ну… Лгать не буду. Порой мне этого не хватает. Я на все сто процентов горожанин, признаю. Но по нашей усадьбе скучаю. И если все сложится так, как я планирую, то я не увижу ее еще долго.
Я удивленно приподнял брови.
— Неужели все же Сенат?
— Государственный совет.
Не удержавшись, я присвистнул. Это даже круче. Высший законодательный орган. Интересно, кто именно решил продвинуть Виктора? Впрочем, опыт у брата имелся — не зря же они с отцом столько лет работали в финском Сенате…
— Маячит на горизонте, — продолжил Вик. — Но большего сказать пока не могу. Не хочу спугнуть удачу.
Я молча кивнул. Иногда Виктор был на удивление суеверен. Но я поддерживал его в том, что о своих планах следует помалкивать до последнего. Меньше шансов, что кто-нибудь решит их нарушить.
Вик снова плеснул в бокалы немного шампанского — вообще, «раздавить» бутылку было чисто символическим жестом и традицией. У нас в семье, да и не только в нашей, было принято «обмывать» дорогие покупки. А я что? С меня не убудет.
— Ну, за твою зверюгу, — Вик поднял бокал. — Надеюсь, ты ее укротишь.
— Ее?
— Ее, конечно. Твоя машина точно «девочка». Точнее, эффектная красотка, знающая себе цену. У техники есть душа, Леша. И характер. Пусть это и звучит дико, но я в этом убежден. И готов поспорить, что с ней вам еще придется притереться друг к другу…
Вик замолчал, когда заметил, что я смотрел в сторону крыльца. Мы стояли во внутреннем дворе возле парковки, и я увидел, что двери распахнулись, и на улицу выбежала Яна. Озираясь по сторонам, она увидела нас и замахала рукой.
— Ваша светлость! Виктор Иоаннович! Алексей Иоаннович!
Мы опустили бокалы.
— В чем дело, Яна?
— У нас неожиданный гость… Полагаю, вам стоит подняться в дом.
— Кто явился? — Раздраженно спросит брат, выплеснув остатки шампанского из бокала.
— Генерал-лейтенант Шереметева.
Мы с Виктором переглянулись.
— По твою душу? — тихо спросил брат.
Я пожал плечами.
— Да я вроде не косячил… Идем, узнаем.
Мы направились в гостиную, где уже находилась мать, светлейшая княгиня Анна Николаевна. Она сидела на краю дивана, излучая привычные достоинство и спокойствие. Едва мы вошли, она мягко посмотрела на нас и кивнула в сторону лестницы.
— Татьяна, поднимись наверх, пожалуйста, — сказала она младшей сестре. — Нам нужно поговорить с нашей гостьей.
— Конечно, матушка. — Сестра чуть поклонилась Шереметевой. — Была рада встрече, ваше превосходительство.
Бросив на нас короткий, но полный любопытства взгляд, полный любопытства, сестрица удалилась. А через несколько мгновений в гостиную вошёл отец. Лишь одного его взгляда хватило, чтобы понять — он не собирался проявлять гостеприимство.
