— Упаси Господь, они наши кузины. А младшая думает, что я не замечаю её взглядов. — Виктор усмехнулся. — Алексей, клянусь, если ты не выручишь меня, я буду считать это предательством.
За обедом удалось немного перевести дух. Родители заняли места во главе стола, а гости расселись в соответствии с указаниями на карточках. Сиверсы вели себя натянуто. Барон громко высказывался о трудностях поездок в Петербург, а тётя Маргарита упоминала родственника-губернатора почти в каждом предложении, напоминая всем присутствующим о «семейной значимости».
— Мясо превосходно приготовлено, Анна Николаевна, — сказала она, прерывая тишину. — Знаете, наш повар в Ревеле тоже делает что-то подобное, но ваши блюда куда изысканнее.
— Благодарю, Маргарита Карловна.
Элеонора, сидящая напротив Черкасова, все время пыталась зацепить его взгляд, громко смеясь над его комментариями. Розалия тем временем расспрашивала Виктора о его службе.
Бедняга Черкасов, сидящий рядом с Татьяной, выслушивал вопросы девушек с учтивостью, но старался избежать лишнего внимания. Что в целом на Енота-потаскуна, как о нем отзывалась матушка, было не похоже.
Когда провозгласили подготовку к чаепитию и гости поднялись, я решил спасать новоиспеченного подполковника.
— Евгений Александрович, найдется минутка? Я бы хотел обсудить с вами одно важное дело. По работе.
— Конечно, Алексей Иоаннович, — Черкасов с облегчением поднялся, оставив девушек с Виктором, и тот наградил меня полным отчаяния взглядом.
Я проводил экспедитора в соседнюю комнату и запер за нами дверь. Черкасов приподнял брови.
— Чем могу помочь, Алексей Иоаннович?
Я вкратце рассказал ему о ситуации с Шереметевой и Боде, опустив факт их родства. Черкасов внимательно меня выслушал и нахмурился.
— Это серьёзно, — наконец сказал он. — Юсупова — крутой маг. Если княгиня подтвердила вмешательство, нет повода сомневаться. Я смогу привлечь штатного специалиста по психоэфиру, чтобы провести экспертизу. Если ментальное вмешательство подтвердится, «Четверка» сможет забрать дело. Или хотя бы добиться полноценного расследования.
Я кивнул и передал ему записку с личным номером Шереметевой.
— Благодарю, Евгений Александрович. Полагаю, это вам тоже пригодится. Для оперативности.
— Разумеется.
После обеда мы переместились в гостиную. Старшие Сиверсы разглядывали картины и мебель, словно были в музее. Девицы охотно ловили мужское внимание и, как умели, стреляли глазками. Становилось неловко.
Я заметил, что Черкасов подошел к матушке и что-то шепнул ей на ухо. Матушка посерьезнела, затем жестом привлекал внимание отца, и втроем они направились к выходу из зала.
— Татьяна, Алексей, покажите нашим гостям, что рояль стоит в гостиной не только для красоты, — попросила матушка.
Играть умели мы оба, но у сестры это получалось гораздо лучше. Да и пела она на порядок лучше меня. Сестрица первой устроилась за белым роялем и виртуозно исполнила несколько рождественских мелодий.
— Как прелестно! — воскликнула тетушка. — Танюша, ты настоящий талант!
— Теперь твоя очередь, — сестра подошла ко мне и пригласила за рояль. — Мне нужно… Немного побыть в тишине.
Когда Таня, извинившись, вышла из комнаты, я занял место за роялем. Мастерство, конечно, не пропьешь, но в последнее время мои пальцы привыкли к боям, а не к клавишам. Так что я выбрал один из лёгких ноктюрнов Шопена. Романтичная музыка заполнила зал мягкими звуками, лаская уши слушателей. На время кузины Сиверсы переключили все внимание на меня.
— А теперь — кофе! — Объявил я, когда лакеи внесли в гостиную подносы с напитками. — Прошу прощения, я должен отлучиться на пару минут.
Я поспешно вышел из зала и отправился прямиком в непубличную часть дома — сейчас только здесь можно было спрятаться от назойливого внимания. Выйдя в коридор, я увидел сестру — Таня прислонилась ухом к дверям кабинета, за которыми слышались голоса.
Я показал ей кулак, и сестрица тут же отлипла от двери и засеменила ко мне.
— Не поверишь, что сейчас произошло! — Ее глаза блестели от возбуждения, и она набрала побольше воздуха в легкие, прежде чем выдать новость. — Только что Черкасов попросил у родителей руку Аграфены!
В этот момент в коридор зашёл Виктор, с хмурым лицом и явно слышавший слова Тани. Он молча прислонился к косяку арки и, не глядя на нас, бросил:
— Занятно. Похоже, Евгений Александрович решил действовать стремительно.
Он даже не скрывал ревности. Мне стало немного жаль брата: у него все еще оставались чувства к Аграфене, но он прятал их и стыдился лишний раз заговаривать с ней после того неприятного инцидента.
Вик понимал, что, будучи наследником, не сможет жениться на девушке столь низкого положения. Пусть Феня и принадлежала к обедневшему дворянскому роду и даже обладала потенциалом, но ее статус был несоизмерим с двоюродным братом императора. Тем более что Аграфена в итоге так и не приняла его ухаживаний.
— Столь серьёзное дело — и без нас? — улыбнулся я.
