Великая княжна кивнула, а затем снова прошла по коридору, заглядывая в стеклянные окна.
— Ваше здание и оборудование… явно требуют обновления, Илья Андреевич, — сказала она, обернувшись к профессору. — Почему университет не выделяет больше средств?
Толстой горько улыбнулся.
— Увы, экспериментальные лаборатории не получают достаточно финансирования, пока не докажут свою ценность.
Марина сжала губы.
— Они там в ректорате что, совсем новостей не читают? Это государственная необходимость. Борьба с аномалиями — одно из ключевых направлений внутренней безопасности! Лаборатория получит финансирование. Я распоряжусь выделять вам по пятьдесят тысяч ежемесячно из моего личного фонда.
Толстой побледнел и явно не верил своим ушам.
— Ваше императорское высочество… это невероятная щедрость… Я не знаю, что сказать…
— Благодарности будет достаточно. Но у меня будет одно условие, — перебила его Марина и улыбнулась. — Я хочу участвовать в ваших экспериментах как научный сотрудник.
— Это — настойащая русская зима! — воскликнула императрица Надажда Федоровна. — Имьенно такую я видьела на картинах в Русском музее… Но в Петербурге ничего подобного не увидьишь…
Императорский кортеж несся по дороге в сторону Старой Ладоги, оставляя позади ровные мощеные улицы столицы и углубляясь в просторы северной природы. Дорога вилась по равнине, рассекая леса, полные вековых сосен и дубов. Иногда вдоль пути мелькали деревушки с добротными избами и старинными церквями — присыпанные слоем снега, они казались сказочными. Над всем этим поднималось пронзительно-голубое зимнее небо с редкими облачками.
И хотя вдовствующая императрица настаивала на том, чтобы визит в Старую Ладогу был неофициальным, наш кортеж все равно насчитывал больше десятка автомобилей — седанов и микроавтобусов.
В первом автомобиле после охраны ехали император Николай Петрович и императрица Надежда Федоровна, и я с ними. В другом комфортабельном седане разместились вдовствующая императрица Екатерина Алексеевна и великая княжна София Петровна. Остальные машины были заняты охраной, слугами и придворными.
Молодая императрица, как всегда живая и охочая до знаний с интересом повернулась ко мне.
— Дорогой Альексей, расскажите, что вы знайете об этом месте? — Ее голос все еще звучал с отчетливым британским акцентом, растягивая гласные, придавая речи особое очарование. Но женщина явно преуспела в изучении языка, и теперь говорила правильнее.
Глянув на промелькнувшие за деревьями очертания деревенских церквей, я обернулся:
— Старая Ладога считается древнейшим городом севера империи. Здесь когда-то стояла крепость, охранявшая путь по Волхову. Несколько монастырей, множество археологических находок…
Императрица оживилась.
— How exciting! То есть, это так волнующе! Я очьень люблью старинные города! Особенно небольшие. Когда я была девочкой и жила в Корольевствье, то посещала многие из старых городов. Мне так нравьятся руины, узкие старые уло… улочки, я верно сказала?
— Верно, ваше императорское величество, — улыбнулся я. — Вы делаете огромные успехи в произношении.
— Спасьибо, Алексей. Я специально учьилась произносьить ваше имя правильно. Мой наставник, профессор Вишневский, навьерное, ужасно от менья устал…
— Тем не менее вы проделали прекрасную работу, моя госпожа, — кивнул я.
Императрица просияла. Вероятно, ей и правда было важно, что думают о ней подданные. Вообще, она казалась мне мудрой не по годам. Ей едва перевалило за двадцать, а она уже носила на своих плечах такую ответственность и пока что справлялась с ней. Родила сына, приглядывала за эксцентричным ввиду недуга супругом, выполняла официальные обязанности… И старалась как можно быстрее влиться в новое для себя общество.
Насколько я знал, Надежда Федоровна не только активно практиковала русский язык, но также изучала историю и культуру нашей страны. Подданные очень ее уважали за это. Так уж сложилось исторически, что все императорские жены у нас были иностранками. Но далеко не каждая из них пыталась действительно узнать и полюбить свой новый дом.
Император, до того молчавший и задумчиво глядевший в окно, вдруг произнес:
— Копают, копают, да не там ищут…
Его супруга привычно пропустила эту реплику мимо ушей — государь то и дело выдавал странные изречения, смысл которых был никому не понятен. Но я обратил на это внимание.
— Ваше императорское величество, что вы имеете в виду?
Венценосный кузен вновь повторил:
— Долго ищут, копают, скребут… Но ищут не там.
Он замолчал, снова погрузившись в себя.
Когда кортеж въехал в Старую Ладогу, императрица с восхищением припала к окну автомобиля.
— This is marvelous! Какая же красота! — воскликнула она.
Старая Ладога словно застыла во времени. Старые, но опрятные деревянные дома с резными наличниками, мощеные улочки, маковки церквей, возвышающиеся над домами… И главное — величественная Староладожская крепость на берегу Волхова. Река скрылась под толстым слоем льда, и редкие люди ходили по нему, чтобы добраться до другого берега.
Над всем этим висела легкая дымка, придавая пейзажу почти сказочный вид.
