— Неодаренный. У него сознание более уязвимое. Слишком много эмоций. Придётся аккуратно.
Толстой сосредоточился, а я отметил, как его губы беззвучно зашевелились. Возможно, он использовал внутреннюю мантру для концентрации. Через минуту он отстранился:
— Теперь официант будет помнить, что у него целый вечер сильно болела голова. Он обслуживал эту девушку, приносил ей воду и шампанское, а затем почувствовал себя хуже. Как очнется, попросится домой отлежаться.
Последним был Андрей. Толстой скептически покачал головой и присел рядом, кладя ладонь ему на лоб. Великий княжич слегка шевельнулся, но остался в глубоком сне.
— Слишком глубоко ушёл, — пробормотал мой старый друг. — Сознание и так в тумане. Почти ничего не помнит. Я добавлю несколько разрозненных эпизодов. Как заблудился в коридоре, как умывался в туалете…
Я наблюдал, как Толстой погружался в работу. Казалось, внешне ничего не происходило, но воздух вокруг чуть подрагивал. Минут через пять он убрал руку и устало выдохнул:
— Теперь он помнит, как умывался в туалете, как шёл по коридору, как заблудился и искал тебя, а вместо этого нашел официанта с шампанским, — улыбнулся он. — Всё остальное — размыто.
Я молча кивнул, понимая, что сделано всё возможное. Толстой провёл рукой над каждым из троих, обновляя заклинания сна, и поднялся:
— Вот и все. Мне нужно ретироваться и еще как-то объясниться перед женой, с чего это я вылетел из квартиры, как ошпаренный.
Я пожал ему руку.
— Спасибо, Стагнис. Ты меня из задницы вытащил.
— Я этого паренька вытащил. Но лишь потому, что он твой друг и родственник. Я не забыл, сколько раз ты мне помогал… тогда. Но я сильно рискую, вмешавшись таким образом. Надеюсь, ты не выдашь мои навыки. Сам знаешь, ими лучше не светить лишний раз.
— Будет строго между нами, — заверил я. — Еще раз спасибо за помощь.
Стагнис усмехнулся и кивнул в сторону Андрея.
— Княжича лучше прямо сейчас отправить домой отсыпаться. В его крови алкоголя и химии столько, что утром он пожалеет, что выжил. Официант и девушка проснутся минут через двадцать. Перетащи его в другой кабинет.
Я провёл его к выходу. На прощание Толстой напомнил:
— Не забудь о записях с камер. Если они там есть. — А Затем подмигнул. — И теперь ты должен мне ужин в «Медведе», дружище.
Машина мягко затормозила у подъезда Малого Эрмитажа. Фасад сиял в свете фонарей, а массивные двери, украшенные гербом Романовых, уже открывались, предвещая суету внутри. Слуги, как всегда, держались поблизости, ожидая распоряжений.
Я вздохнул, оглядел спящего Андрея, который что-то невнятно бормотал в полусне, и выбрался из автомобиля. Водитель поспешил открыть заднюю дверь, но помогать мне вытаскивать княжича не решился. Пришлось перехватить его под плечи и, чуть покачиваясь, направиться к входу.
— Бог ты мой, да как же его так-то? — один из слуг, молодой паренек в безукоризненно выглаженной ливрее, вытаращил глаза, поспешив ко мне.
— Отмечал офицерский чин, — спокойно пояснил я, оглядывая входную галерею. — Сегодня можно.
Паренек переглянулся с другим лакеем, и они осторожно приняли Андрея у меня из рук.
— Осторожнее, — напомнил я, видя, как голова кузена опасно покачнулась. — Не хватало, чтобы он завтра проснулся не только с похмельем, но и с новой шишкой. Заставьте его перед сном выпить аспирина — утром легче будет.
— Всенепременно, ваша светлость…
Они послушно подхватили княжича, а я на мгновение поднял голову. На балконе второго этажа, скрестив руки на груди, стоял великий князь Фёдор Николаевич. Его взгляд метал молнии.
Я тут же выпрямился и поклонился ему, как того требовал этикет.
— Ваше Императорское Высочество, — поприветствовал я его с должным почтением.
Великий князь не ответил сразу. Он скользнул взглядом по фигуре своего сына, исчезающего за дверьми, затем снова посмотрел на меня.
— Извольте объяснить, дорогой племянник, что все это означает? — голос его был холоден, как лед, и отдавал металлом.
Ну началось…
Я всплеснул руками и улыбнулся.
— Ваш сын вместе со всем курсом отмечал получение чина в «Медведе» и немного перебрал с шампанским, — спокойно ответил я. — С непривычки, разумеется. Но разве это не повод для радости? Андрей Федорович стал офицером.
— Очередной позор, — пробормотал под нос дядюшка, но я хорошо расслышал.
— Разве вы не помните себя в молодости? — спросил я. — Юность на то и дана, чтобы кое-где перебарщивать. Лучше Андрей завтра утром получит жестокий урок похмелья. Тем более, что вел он себя мирно и приличий не нарушал.
Великий князь вновь смерил меня презрительным взглядом, хотя презрение было направлено не на меня.
— Но вы, Алексей Иоаннович, смотрю, как-то обошлись без перегибов. Почему же это не удалось моему сыну?
Я усмехнулся.
— Я свой горький урок уже получил и знаю, когда нужно вовремя остановиться. Вот и Андрей завтра получит.
Я прекрасно понимал, что праздник Андрея не оправдывал того, что он вернулся в таком виде. Фёдор Николаевич не терпел слабости, а тем более в собственном наследнике. Но молчать я тоже не собирался.
