Я занял свободный стул, взглянув на пленника. Юрьевский ужасно нервничал: он все еще был бледен, под глазами — тени, губы пересохли, и он то и дело их облизывал. Он был в простой серой рубашке, руки в наручниках были прикованы к стальной петле на столе.
Фёдор Николаевич нажал на кнопку портативного диктофона.
— Итак, продолжим, Николай Владимирович. Вы готовы?
Юрьевский нервно усмехнулся.
— А что мне остаётся, ваше императорское высочество? Мне теперь в любом случае конец. Так хотя бы напоследок я поимею тех, кто поимел меня…
Государь нахмурился от такой грубости, но ничего не сказал. Лишь жестом велел дяде продолжать разговор.
— Теперь о заговоре, — сказал великий князь. — С самого начала.
Пленник вздохнул и, немного наклонившись вперёд, начал:
— Если начинать с самого начала, то придется отправиться лет так на семнадцать назад… Всё началось не с меня. Мой отец был тем, кто нашёл способ взаимодействовать с аномалиями. Именно он решил использовать энергию аномалий как оружие.
Государь и дядя переглянулись.
— Каким же образом?
— Он начал изучать это явление. Для нас и наших современников оно кажется совсем новым, но уж вы-то должны знать, что при Петре Алексеевиче и Елизавете Петровне империя уже сражалась с этой напастью…
— Это старая тайна, — сказал я. — Откуда вы о ней узнали?
— Отец что-то накопал в архивах. Он много этим занимался — увлекся так, что почти перестал выходить в свет. Оборудовал лабораторию, затем перенес ее на север, подальше от людских глаз.
— Он работал один? — спросил государь.
Юрьевский покачал головой.
— Нет, у него были помощники. И ученые. Один из них был очень талантлив. Отец отзывался о нем как о гении, а я тогда все удивлялся. Этот гений был немногим старше меня, а отец относился к нему куда трепетнее, чем ко мне. Лишь потом, много позже, я понял, почему…
— Продолжайте.
— Тогда меня в это не вовлекали. Я был типичным молодым аристократом и прожигал жизнь в Петербурге. И даже когда случилась Трагедия я не связал одно с другим…
Государь побледнел и приподнялся со стула.
— Так это вы организовали Трагедию на Ладоге? — хрипло спросил он.
Юрьевский поднял на него усталые глаза.
— Не я, но мой отец и его помощники. Я не знал. Клянусь, тогда я и правда ничего не знал. Но позже получил доказательства того, что моя семья не просто участвовала в организации этой катастрофы, но и контролировала ее. Мой отец подгадал момент, когда почти весь Дом Романовых окажется на одном корабле…
В комнате повисла тишина. Государь переваривал услышанное, а мы с дядей хмуро взирали на пленника.
— Значит, ты был прав, Алексей, — тихо проговорил великий князь. — Ты был прав во всем…
Юрьевский стиснул кулак, звякнув цепью.
— Да. Я тогда был юн, но помню ночь перед отъездом отца. Он был в приподнятом настроении, говорил странные вещи. О начале новой эры в истории государства, о том, что со дня на день все изменится. Теперь-то я знаю, что он хотел устранить род Романовых, чтобы самому взойти на трон. Ведь наш род ведет начало от Александра Второго, а мой отец женился на Романовой… И он нашел союзников как внутри империи, так и за ее пределами. Они организовали это покушение. Но всё пошло не по плану. Аномалия вышла из-под контроля. Погиб не только император, но и многие другие. Включая самого отца…
— Ваша мать знала об этом? — спросил я.
Юрьевский замялся. А затем повернул ко мне голову.
— Да. Она и передала мне всю работу отца после его гибели. Когда я вступил в наследство и начал разбираться…
— Что было дальше? — спросил я, глядя прямо ему в глаза.
— Я долго не знал всей правды. Лишь после двадцати лет начал получать от матери фрагменты архивов отца. Там были чертежи, протоколы испытаний, контакты. Австрийцы, шведы… Вскоре ко мне пришли Павловичи. Они предложили союз. Им был нужен способ вернуть себе влияние.
— Почему вы не отказались? — спросил государь. — У вас ведь был шанс остановить это. Вы просто могли прийти и показать все документы…
Юрьевский покачал головой.
— Не мог. И не хотел, буду откровенен. Родители воспитали меня так, что я никогда не чувствовал себя ниже Романовых. И в какой-то момент я тоже поверил в то, что удастся закончить начатое моим отцом. Но более веской причиной было то, что моя семья оказалась кругом должна тем, кто финансировал заговор. И я должен был отрабатывать эти вложения. Или так, или меня бы убрали.
— Кто разрабатывал те препараты? — уточнил я. — Кто был главным научным координатором?
Юрьевский слегка усмехнулся:
— Этот контакт достался мне от отца. Он и правда гений. Мы долгое время даже не встречались лично — все отчёты он передавал через доверенных лиц, а я организовывал финансирование. Он создавал препараты и оружие на основе эфира и аномальной энергии. А затем… А затем ему поручили разрабатывать боевое оружие на основе концентрированной аномалии. И оно оказалось настолько разрушительным и мощным, что на севере до сих пор то и дело встречаются отголоски наших испытаний…
На мгновение в каземате снова повисла тишина. Император посмотрел на великого князя, затем снова на Юрьевского.
— Что именно он создал?
