Неожиданно для меня на возвышение выходит Императрица Маргарита, все так же в короне, списанной с иконы и в ошеломительном по красоте сине-багряном платье, отороченном прекрасной горностаевой мантией. Она приклоняет колено перед багряным ромейским флагом и целует его край. Целует икону Божьей Матери Цареградской.
Распрямившись, она устремляет взор свой на Лик Богородицы.
В наступившей абсолютной тишине, под древними сводами Святой Софии начинает звучать ее звонкий и сильный голос:
— Марие, Дево Чистая, Пресвятая Богородице,
Дево, Мати Царице, Руно, всех покрывающее.
Превысшая небес, солнечных лучей светлейшая,
Ликов девичьих Радосте и Ангелов Превысшая.
Просиявшая паче небес, света чистейшая.
Всех небесных воинств святейшая.
Маргарита пела, и я с изумлением смотрел на ее лицо. Она просто жила этой молитвой, она пела ее так, что я, заскорузлый циник, не мог удержаться от переполнявшего меня благоговения, от какой-то благости, которая разлилась сейчас под сводами храма. Это было… Это было воплощение… Прости Богородица и Господь… воплощение Благословенной. Я столько раз видел эту трансляцию из Собора Святой Софии, когда пела Благословенная при коронации. Здесь. В 1917 году… Век минул и вот снова? Что это, Господи?
— Марие Приснодево, Госпоже всего мира,
Нескверная Невесто всечистая, Владычице Всесвятая.
Марие невесто Властитильнице, причина нашей радости,
Дево святая, Царице, Мати пресвятая,
Честнейшая Херувим, препрославленнейшая,
Бесплотных Серафим, Престолов превышняя.
Вокруг зашуршали одеяния тысяч людей, опускающихся на колени. Я глянул на отца и едва заметно кивнул, и мы с ним синхронно приклонили колено. А за нами и остальные монархи.
Миллиарды людей по всем Мирам опускались сейчас на колени или преклоняли колено. Человечество вдруг стало единым… Мечта Великого и Благословенной сбылась…
