— Через пятнадцать минут сорок секунд мы включаем разгонные двигатели и через девяносто секунд они нас поднимут на высоту в 60 километров, где и отключатся. Просьба сохранять спокойствие — так и должно быть. Дальше мы следуем согласно законов физики и инерции на высоту в сто километров, после чего с ускорением начнём падать в гравитационный колодец Земли. Достигнув высоты в 60 километров, мы станем тормозить наш корабль о плотные слои атмосферы Земли. На высоте в 15 километров включатся наши обычные двигатели, и мы перейдем в горизонтальный полёт. Который продлится порядка тридцати минут. Сам прыжок займёт пять с половиной минут, включая четыре минуты полёта по инерции. Общее время полёта по графику должно составить 80 минут. А сейчас наши стюардессы напомнят вам правила безопасности и специфику полёта в «Прыжке».
Изабель подвела итог. Расстояние в 11500 километров за один час и двадцать минут. Обычным атмосферным самолётам понадобилось в лучшем случае тринадцать часов на такой полёт. Хорошая штука — суборбитал, но очень дорогая и часто тошнотворная. И в строительстве, и в эксплуатации. Мало кто может себе позволить такую роскошь. Даже билет доступен лишь элитам. Или военным.
Принцесса глянула в иллюминатор. Хищные силуэты четырёх военных суборбиталов ВКС Бразилии охраняли их от всяких случайностей. Слишком дорогой груз на борту.
— Ваше Императорское Высочество, глубокоуважаемые пассажиры, прошу вас пристегнуть ремни безопасности. Напоминаю вам, что ваши ложементы переведены в полётный режим, повернуть их у вас не получится. Ложементы заботятся о вашей безопасности и призваны максимально смягчить ваши перегрузки, сделать полёт комфортным. Системы работают автоматически, но обращаю ваше внимание — при работе разгонных двигателей и до достижения нами высоты в шестьдесят километров ваши ложементы будут обращены спинками вдоль оси в сторону хвостовой части, дабы основная тяжесть перегрузки приходилась на вашу спину…
— И задницу.
Кто это буркнул принцесса не поняла. Вроде сенатор Палеолог.
— … После того, как отключатся разгонные двигатели на полторы минуты наступит состояние невесомости, в ходе которой ваши ложементы будут разворачиваться на сто восемьдесят градусов, так чтобы обратиться спинкой к носу корабля, дабы нагрузка при падении в гравитационный колодец нагрузки вновь пришлись на вашу спину направленные по вектору в сторону кабины.
Голос командира корабля:
— Двухминутная готовность. Стюардессам занять свои ложементы.
Стюардесса исчезла в кабине.
— Чтоб ты усрался, старый конь! — хохотнул генерал Моралес.
— Я ещё спляшу на твоей могилке!
Это уже глава МИД Аргентины Роберто Пфиртер Сарантес.
Изабель улыбнулась. Они вечно пикировались между собой по поводу и без. Но, так, беззлобно.
— Прекратите разговоры. Языки себе подкусываете.
Президент Марозини, глава палаты депутатов парламента Чили явно нервничал при начале «Прыжка». Даже говорят лечился от этой фобии. Видимо, не долечился.
Голос командира:
— Тишина в салоне. Начинаю обратный отсчёт. Десять… девять… восемь…
Изабель шептала молитву Деве Марии. Её губы шевелились.
— Три… два…
Принцесса плотно сжала губы и зажмурилась.
— Ноль…
Разгон не был чем-то эдаким. У корабля задирался нос, разгонные двигатели набирали ход, так что их не выбросило в небо словно из пращи. Но, перегрузки росли с каждой секундой.
Девушка мысленно считала до девяноста. Занятия в своё время танцами и музыкой развили у неё чувство ритма, и она редко ошибалась, считая до девяноста.
«девяносто»
Звук двигателей отключился и повисла тишина. Корабль, по инерции набирая скорость в разряженной атмосфере, рвался в высь.
Ложемент Изабель плавно начал движение вокруг своей оси. Щелчок стопора и ложемент замер. Всё, верхняя точка, сто километров.
Полная невесомость. Несколько секунд неопределённого томления в организме и душе.
Всё, точка апогея пройдена. Начинается плавная, но ускоряющаяся, словно на детском аттракционе «русские горки», падение вниз из тьмы космоса в свет Земли.
Сейчас захлопнут крышки иллюминаторов, прикрывая корабль от жара трения о злые молекулы атмосферы.
Успеть глянуть, пока не захлопнули. Сияющая Земля и яркое злое Солнце. Видела десятки раз, но каждый раз торопилась успеть взглянуть. Словно ритуал какой-то.
Окошки захлопнулись.
Нарастание нагрузки. Всё сильнее. Тяжелее. Быстрее. Суборбитал словно рвался к своей цели — скорости в 29 831,4 километра в час. Космическая математика — наука, в принципе, точная, но случаются аварии и катастрофы.
Вновь губы шептали: «Ó meu Jesus, perdoai-nos, livrai-nos do fogo do inferno; levai as alminhas todas para o Céu, principalmente aquelas que mais precisarem. О, мой Иисус, прости нас, избавь нас от адского пламени; вознеси все наши мольбы на Небеса, особенно те, в которых мы больше всего нуждаемся….»
Угол атаки рукотворного болида выравнивался, используя плотные слои атмосферы, как тормоз. Судя по изменению наклона земной поверхности, вот-вот включатся двигатели…
Толчок. Нарастающий гул. Корабль выравнивался относительно горизонта.
Голос командира:
