— Она не моя зазноба, — сквозь зубы процедил Деррек, отчаявшись дозваться Эмму и подхватив ее на руки. — Эмма Марен — наставница Илины, и я не понимаю, какого демона ты к ней полез, когда я более чем ясно выразился, чтобы ты…
— Убрался из собственного дома на ночь глядя? — закончил за племянника Вальдер, скептически изогнув темные брови. Да и все его холеное лицо, выдававшее не возраст, а тщательный уход, свидетельствовало о том, что более абсурдного предложения благородному — во всяком случае, по происхождению — лорду еще не делали.
— Это мой дом, — упрямо нахмурился Деррек, и Эван не поручился бы, кого именно пытается убедить в этом кузен: ворвавшегося в замок без приглашения Вальдера или же себя самого.
— И мой — тоже, — обманчиво мягко улыбнулся дядюшка, отчего кулаки Эвана зачесались с новой силой, а в душе взметнулась волна зависти к терпению Деррека. Хотя оному наверняка немало способствовала бесчувственная ведьма на руках. С таким грузом не особо повоюешь. — Не волнуйся, дорогой мой мальчик, надолго я не задержусь. Но на день рождения Илины останусь, нравится тебе это или нет.
Дерреку это явно не нравилось, но он сжал губы, превратившиеся в бескровные ниточки, и, более не удостоив дядюшку ни словом, понес Эмму в ее комнату. Возразить ему было нечего: на сегодняшний день Вальдер являлся самым старшим мужчиной рода Грайвенов, а значит, и его негласным главой. К счастью, Деррек давно уже перешагнул порог совершеннолетия, и теперь дядюшка не мог вертеть им по собственному усмотрению. Эвану же повезло еще больше: он носил другую фамилию, принадлежал к другому роду и на приказы старшего родственника мог чихать с самой высокой сторожевой башни столицы. В теории.
— Ты еще будешь мне благодарен, щенок неразумный, — провожая племянника цепким взглядом, зловеще — как показалось почти слившемуся со статуей Эвану — пробормотал Вальдер.
Он нервно поправил светлые, как у Деррека, волосы, оглянулся и, посверлив взглядом девушку с голубями, медленно направился прочь. И с каждым шагом, отдаляющим дядюшку от него, Эвану дышалось все легче и легче.
Принесли же демоны! И именно сейчас. Жаль, конечно, что Деррек не сумел выставить родственничка вон, но тут уж ничего не поделаешь.
Эван отлепился от статуи и задумчиво покачался с пятки на носок. Узнать Вальдер его не узнает даже в истинном обличье — все-таки времени прошло немало. Соответственно, бояться нечего. Главное, самому себя по глупости не выдать. Нужно следить за языком, и все будет в порядке.
И неплохо бы выяснить, как там ведьма. Вредность вредностью и обида обидой, но Эван почему-то чувствовал вину за произошедшее, хотя умом и понимал, что совершенно здесь ни при чем. Но проведать Эмму можно и утром, слишком уж странным будет его визит в столь позднее время. Если эта ненормальная поймет все неправильно, а что так и будет, сомнений не возникало, то одним заклятием точно не отделаешься.
Приняв это поистине мудрое решение, Эван пошел к себе, бдительно оглядываясь, время от времени почесывая копчик и предвкушая сон, на который, как он надеялся, лицезрение дядюшкиной персоны никак не повлияет. А добравшись до кровати, даже успел расслабиться и провалиться в приятную дрему, полную смутных, но весьма соблазнительных видений, как его просто подбросило от дурного, до жути знакомого предчувствия.
«Поиграй со мной», — издевательски шептали разбавленные светом наспех созданного огонька сумерки, пока Эван торопливо одевался и потрошил сумку в поисках нужных амулетов.
«Поиграй, поиграй!» — пел воздух, когда он бежал по коридорам и, рискуя сломать шею, перепрыгивал через ступеньки лестницы.
«Я жду», — шелестел ветер, когда Эван вырвался-таки из замка. Это оказалось на диво просто: видимо, ошарашенный негаданным визитом дяди Деррек напрочь забыл запереть входные двери.
Весенняя ночь была на редкость темной, она почти бесследно поглощала свет огонька, летевшего чуть впереди, и Эвану приходилось пробираться едва ли не вслепую. Он шел по тонкой ниточке предназначенного не ему зова, отчаянно надеясь, что она не исчезнет, не оборвется внезапно, вновь оставив его с пустыми руками и разъедающей душу досадой. Ниточка дрожала, трепетала, будто огонек свечи у открытого окна, и казалось, что колышется она от заливистого смеха игруньи, уверенной в своей победе над невезучим преследователем. Эван сознавал, что она вряд ли знает и о его существовании, и о странной связи между ними, но ощущение, что неведомая тварь потешается над ним, не отступало, а лишь крепло, и вместе с ним усиливалось и желание доказать ей, что он тоже чего-то стоит.
Зацепившись за невидимый во тьме корень, Эван едва не упал — и все же упустил невесомую нить. Остановился, переводя дух, осмотрелся. Впереди, совсем уже близко, в окнах укрытых ночью домов горели редкие огоньки.
Деревня. Люди.
Новая жертва.
Эван прерывисто вздохнул и, зажмурившись, обратился в слух. Ну же… Это не может, просто не должно закончиться очередной неудачей, за которую кто-то заплатит жизнью!
