Поднимаю свой любимый парус,Покидая причал навсегда,И отважно в море отправляюсь,Устремляясь известно куда:Там, меж вестом, зюйдом и норд-остом,На скрещении координатРасположен тот заветный остров,Где таится таинственный клад.Мой корабль – шхуна «Испаньола» —Так и режет зеркальную гладь.Капитан с лицом НаполеонаРад всю жизнь у руля простоять.А команда – сплошь морские волки,Альбатросы, особенно кок:На плечах лиловые наколки,Так и скачет, хотя одноног.Рассекаем зеркальную гладь.Так держать! Так держать!Там, за далью голубойСвет, блаженство и покой,Дивный край, вечный май,Берег золотой!Я, конечно, помню Стивенсона,Я сто раз эту книгу читал,Удивляясь, как во время оноСеял гибель презренный металл.Но теперь-то всё куда красивей:Век прогресса, культурный народ,Вон в команде каждый, даже Сильвер,Кончил Кембридж и рому не пьет…Знаю, знаю, леди, джентльмены:Я романтик, я старый осел.Да, конечно, вечно неизменныСудьбы всех на земле «Испаньол» —Неизменны… кровавы… ужасны…Парус поднят. Зорко и бессонноСо звездой я сверяю компас.Я, конечно, помню Стивенсона:Эта книга – не про нас!Рассекаем зеркальную гладь.Так держать! Так держать!Там, за далью голубойСвет, блаженство и покой,Дивный край, вечный май,Берег золотой!<p>2. «Вот трибун выходит на трибуну…»</p>Вот трибун выходит на трибунуИ правительство гневно клеймит.Террористы гневному трибунуПод трибуну суют динамит.По следам упорных террористовНеуклонно идут филера,На которых, злобен и неистов,Точит зубы акула пера.Час настал – правительство свалили,Глаз и ногу трибун потерял.Террористов взяли и судили,Журналист получил гонорар.Эти плачут, эти торжествуют,Непрерывно ликует народ,А часы идут и в ус не дуют,Час настанет – и полночь пробьёт.И в постели, и на пышном ложе,И на нарах угрюмой тюрьмы,Но увидят все одно и то же,Вот за это ручаемся мы:Что в заветный полуночный часОдин мираж утешит нас:Там, за далью голубойСвет, блаженство и покой,Дивный край, вечный май,Берег золотой!<p>3. «Семь пятнадцать – радиобудильник…»</p>
