— Дальше мне родственники сказали, что нашли тебя в фойе, спящим в кресле. Нам пришлось тебя затащить в машину и привезти домой. А на свадьбе ещё плов не принесли… Мы так рано ушли!
Руфат удовлетворённо кивнул.
— Это хорошо.
— Ничего хорошего, — жена покачала головой. — Садись уж, покушай, выпей чай.
Всё это был сон, успокоился Руфат, вспоминая незнакомца. И тут он ринулся к компьютеру. ВСЁ было только сном! Руфат обрадовался, но, когда всплыл на экране интернет-браузер, и он увидел ненавистный поисковик Alluneed, он сразу поник. Руфат вяло вбил в поисковик «Вторая мировая война»… и увы… опять была информация про возможную будущую войну. Увы, ничего нет. Значит, это не всё сон. Незнакомец-инопланетянин — это сон, а вот манипуляция с историей — это реальность. Или сон продолжается?
Руфат поехал на работу. После лекций он подозвал пару студентов-отличников из своего класса и спросил:
— Ребята, я сегодня говорил про войну, про Холокост, про Катынь, про битву под Сталинградом… Так?
Ребята переглянулись, посмотрели друг на друга и кивнули.
— Что вы можете мне сказать об этом? Вы же проходили в школе про это! — уже почти что кричал Руфат.
— Не нервничайте, муаллим, — сказал один из отличников. — Я из семьи беженцев, так что у нас не было нормального учителя по истории в школе. Мы жили в лагере для беженцев, пока я был в младших классах.
— Ну в старших классах ты же проходил историю, ты сдавал экзамены… Ты начитанный парень! Ничего не читал про это? Никто из вас не читал?
Все молчали. Отличник сказал:
— Муаллим, как скажете, так и будет. Мы делаем конспекты по вашим лекциям…
— А если я несу ахинею?
— Ну, — тут вмешался другой студент. — Вам виднее… Меня всегда — и в школе, и дома — учили, что учителям виднее… Они знают лучше.
Руфат попрощался со студентами и пошёл к Горхмазу. Там, конечно, он не стал уже повторяться на тему про Вторую мировую войну. Он просто решил поговорить о некоторых других делах.
Вместе с Горхмазом Руфат участвовал в нескольких проектах. Так, вместе с ним и ещё с несколькими своими коллегами они писали учебник для ВУЗов об истории Азербайджана в двадцатом веке. Далее Руфат писал главу о репрессиях в Советском Союзе в тридцатые годы для книги-проекта, спонсируемой одним из европейских научно-исследовательских институтов, так называемых «think tank». Во всех них он периодически касался темы Второй мировой войны. Теперь же ему было понятно, что он должен отредактировать свои тексты. Но, к его удивлению, дело касалось не только войны. Горхмаз передал ему возмущение декана тем, что в учебнике Руфат написал, про выселение немцев с Кавказа в Казахстан и Сибирь в 1941 году по указанию Сталина в связи с войной с нацистской Германией.
— Конечно, конечно, — запричитал Руфат. — Мне много, что надо исправить. Я всё это писал до…
Руфат задумался, как назвать вот этот момент забвения так, чтобы не усугублять удивление Горхмаза. И он завершил: — Ну, я много чего переправить должен.
Горхмаз вновь выразил беспокойство по поводу его психического состояния.
— Теперь поговорим о проекте для европейцев… К нашему университету это не имеет отношения; книга эта, как бы сказать, независима от цензуры деканата, но тем не менее, ты пишешь про репрессии? Что-то я не понимаю, о чём ты?
— Да, знаю, тридцатилетняя история коту под хвост, — отметил Руфат.
— К тому же редактор попросил сократить размер текста до 100 страниц, таковы требования.
— Размер, — задумчиво повторил Руфат. — Всё надо уложить в шаблон.
— Да, такие правила… Кто платит, тот и музыку, как говорится, заказывает. Редактор сказал, что всё равно невозможно покрыть все события. Надо выбирать.
— Выбор он сделал?
— Да, вот те… — Горхмаз потянул. — Наша память ведь тоже выборочна. Мы же не помним каждый день своей жизни. Так и учебник или монография не может всё охватить.
— Знаю про субъективизм нашей памяти…
И здесь Руфат решил спросить:
— Горхмаз, а ты знаешь таких личностей как Гусейн Джавид или Микаил Мушвиг[1]?
— Не знаю, но у меня с памятью всё в порядке. Не волнуйся!
— Значит, их тоже стёрли, — всё ещё задумчиво сказал Руфат. — Могли бы откорректировать их биографию… оставить их некоторые стихи. Значит, и Мандельштам канул в вечность, и ещё многие… А всего лишь тридцать лет человеческой истории. Это меньше секунды всей письменной истории человечества…
— Я сейчас подумал, что, если бы я не был бы твоим другом, я позвонил бы в психушку, чтобы тебя забрали… Но, с другой стороны, ты выглядишь вполне нормальным человеком.
Руфат осознал, что лучше побыстрее покинуть кабинет Горхмаза.
