Тут уже не мешкали. И приказа гнорра не дожидались. Зерновоз с мятежной командой псов-убийц засыпали зажигательными стрелами из «скорпионов». Горящие псы сигали в воду, пытались вплавь достичь соседних кораблей, но перепуганные и озленные солдаты пустили в ход все, что было под рукой. Каждой твари досталось по несколько десятков глубоких колотых ран.
А всех бормочущих «жрать-убьем-дрянь» животных-девять на борту других кораблей перестреляли в упор через просветы между прутьями клеток. Твари пощады не просили – только «жрать».
После этого Лараф устроил показательный разнос Опоре Безгласых Тварей. Обещал разжаловать всех в рядовых копейщиков, нет, в пращников (которых в Варане уже давно не было), нет, в «разнорабочих всяких». Но в итоге ограничился только строгим наказом искупить вину в бою и ни в коем случае не выпускать на Фальме животных-семь.
И хотя боевые вороны вели себя тишайше, их рассадили по тем самым клеткам, которые еще смердели свежей кровью животных-девять. Там они и просидели до конца кампании.
Таким образом, злокозненный барон Вэль-Вира – а бешенство на животных-девять было наведено именно его чарами – вывел из строя самых опасных противников еще до начала кампании. Ключ к чарам, а равно указания зачем, когда и как пустить их в ход, Вэль-Вире подарил Адагар. На момент применения таковых – покойный…
«Так что там пар-арценц сказал? – Лараф неспешно покидал пучины своих невеселых мыслей. – Солдаты чем-то недовольны? Тем, что их сожрать хотели, недовольны? „Плох тот солдат, кто жалуется на близкую смерть“, – так, кажется, учил Эллат своих стальных харренитов?»
– Того, кто ропщет – м-м… – Лараф выразительно провел ребром ладони над кадыком. – Впрочем, вы должны сами знать.
– Я знаю, – кивнул Йор. – Но мы не можем себе позволить ополовинить наше войско в такой момент. Критический момент для всей отчизны, я бы сказал. Сейчас не время для…
– Тем более нужно немедля выступать на Гинсавер. Потому что лучшее лекарство от ропота – добрая битва с врагами Князя и Истины.
Несмотря на все «но», с последним аргументом Йор не мог не согласиться. Лекарство, которое предлагал гнорр, было опробовано многими веками варанской истории.
– Кстати, я тут заодно придумал, как усилить наши штурмовые отряды, – гнорр задумчиво почесывал затылок.
– И кем же вы их собираетесь усилить?
– Не «кем», а «чем». Я думаю, нужно снять с нашего флагмана «молнии Аюта».
– Они не снимаются, мой гнорр. Там ведь особые, массивные поворотные станины для точного наведения «молний» по горизонту и небосклону. Эти «молнии», в отличие от тех, что стояли на «Зерцале Огня», куда крупнее. И не имеют собственных колесных станков.
– Для наших флотских плотников это не задача. Соберите по два мастеровых человека с каждого корабля, дайте им в помощники сотню обычных пехотинцев. Если к утру «молнии» будут стоять на ходких колесных станках – по три золотых авра премии каждому плотнику и половинку серебра на пехотинца. Не справятся – каждого двадцатого скормите крабам. А потом повторите приказ.
Пар-арценц скосил глаза в сторону.
«Нелады, полнейшие нелады с памятью нашего гнорра. А может, он просто пропустил два года назад эту подробность мимо ушей? В самом деле, под трактатом стоит подпись Сайлы исс Тамай, гнорр договоров с иноземцами не подписывает… Придется кое-что напомнить.»
– Да, мой гнорр. Но есть ведь и еще одно «но». Крепежные части «молний Аюта» запечатаны Гиэннерой. По условиям дополнительного трактата к договору о Медовом Береге мы не имеем права снимать печати. Да и нелегко это будет проделать, печати-то со Знаками! Нужно либо рубить корабль прямо по живому, разбирать борта и палубы, либо возиться со Знаками, да как бы не случилось беды… Выходит, для нас «молнии» буквально вмурованы в «Лепесток Персика»!
– Размуровать. То есть вырубить их оттуда. Потом, когда вернемся, поставим на место.
– Едва ли будет возможно снять их все… Полдюжины располагаются довольно низко, у самого трюма… Можно потерять корабль!
– Тогда снимите те, что снимаются без критических повреждений!
Йор тяжело вздохнул и обернулся в сторону моря. Грандиозный «Лепесток Персика» стоял в лиге от берега, под охраной «Венца Небес» и пяти галер. Войти в плюгавую мелководную бухточку Белой Омелы аютский красавец просто не мог.
Йор прикидывал, как осуществить затею гнорра, да и осуществима ли она в принципе.
Аргументов «за» было не больше, чем аргументов «против». Но Йору так понравился авантюрный настрой гнорра на молниеносную войну, что рассудок уступил хотенью. Больше всего на свете Йору хотелось сейчас покинуть Белую Омелу, утыканную жуткими каменными истуканами, от одного вида которых у него, опытного мага, начинала гудеть голова.
