И очень ответственно не позволял до этого года, по какой-то неведомой мне причине споткнувшись на темном.
Впечатлила ли Аллиру картина накачанных полуголых боевиков, красиво и четко, выбивающих друг из друга дух, я не знала.
С собой Ристан меня не взял и пригрозил страшными последствиями, если я в принципе еще хоть раз решу полюбоваться на боевиков в их естественной среде обитания. Говоря это, он был так похож на брата, что я невольно даже прониклась, со всем согласилась и клятвенно заверила, что больше никогда.
На кухне было жарко и громко. В большинстве своем, все свободное место занимали студентки, было еще несколько студентов из тех, что посветлее и порукастее. В помещение вкусно пахло выпечкой. Сладкие пироги, пироги с грибами, с мясом, с зеленью, с творогом. Пирожки и блинчики, горками громоздились на столах исходясь паром.
Большая половина тех, кто не разъехался по домам еще вчера утром, усердно ваяли свои шедевры, усердно готовясь к празднику.
Сенья, тихо мурлыкала себе под нос, раскладывая на плоской тарелке с тонкой росписью, румяные, сладкие булочки. Лия, сосредоточенно сопя, замешивала тесто для своего фирменного мясного пирога и на мои метания от стола до плиты и обратно, внимания не обращала.
А я носилась, рискуя навернуться и уронить свою ценную зеленую ношу. Моим фирменным блюдом были котлетки, которые я и планировала преподнести пресветлому на завтрашнем празднике Излома.
Раз в год академическая кухня превращалась в открытый филиал преисподней на земле, куда охотно принимали всех желающих.
Желающими, почему-то, всегда были только светлые. Темные, как кровожадные садисты поклоняющиеся Аноре, в качестве подношений использовали дичь.
И если этой ночью кухня была полна светлыми, готовившими угощения своему богу, то в лесах должны были бы охотились те, кто хотел завтра засвидетельствовать свое почтение темнейшей. К огромному возмущению темных, их ночная охота переносилась на день, что серьезно портило величественность этого занятия, но спорить с указом директора никто не рисковал, все уныло ждали наступления утра.
Хотя лесной живности в пору было сочувствовать уже сейчас.
– Как вкусно пахнет! – маневрируя между студентками, Танис уверенно направлялся к месту нашего обитания, не забывая поглядывать по сторонам и отвешивать комплименты краснеющим девушкам.
До нас он добрался обласканный десятками нежных девичьих улыбок.
Я колдовала у плиты, поджидая нужное мгновение, чтобы перевернуть свои зеленые шедевры.
Танис кашлянул, привлекая внимание.
Сенья, не изменяя себе, предложила:
– Булочку? – не придерживаясь точных рецептов, подношение для Матаиса она всегда ваяла повинуясь вдохновению, и после готовки, как правило, испытывала свои кулинарные творения на всех желающих.
Если желающие оставались живы и даже не кривились, пережевывая ее эксперименты, она уже и сама пробовала приготовленное, чтобы убедиться, что это можно преподнести своему покровителю.
Легких путей Сенья не искала.
– Спасибо, – Танис улыбался, даже не представляя как часто первая партия выпечки конкретно у этой рыжей, оказывалась в мусорке.
Перевернув котлетки, я обернулась, не желая ничего пропустить. Лия, как и все, кто находился рядом с нами, оторвались от своих занятий и уставились на помощника Сэнса.
Заметив это, улыбка его чуть увяла, и казалась вымученной, но пути назад не было. Сенья безжалостно протянула ему тарелку. Все шесть пирожков выглядели вполне невинно, и даже аппетитно.
Танис взял тот, что находился посередине. Мы затаили дыхание.
Он откусил.
Нести воду и помогать ему присесть на табурет пришлось мне. Как только он покраснел и захрипел, хватаясь за горло, все как по команде отвернулись, усиленно делая вид, что они очень заняты и ничего не видят.
Сенья беспомощно смотрела на краснеющего подопытного, он кашлял и силился что-то сказать.
Первым делом я бросилась за водой.
– Остро, – просипел несчастный, влив в себя три стакана, и сжимая в руках четвертый.
Котлетки мои, были безвозвратно пережарены и отправились в ведро, вслед за Сеньиными булочками.
– Почему остро? – удивилась Лия.
Сенья внимательно смотрела на ведро, в котором покоились ее булочки. Я посмотрела туда же.
– Я добавляла только корицу, – задумчиво пробормотала она, – совсем чуть-чуть. Для запаха.
Мы переглянулись.
Подставка с сухими специями находилась ближе ко мне, и я оказалась первой, кто смог убедиться в том, что порошок в кубышке с гордой надписью «Корица» – не что иное как концентрированный, прошлогодний помол острого перца, ядреная смесь, которую никто не использовал. Опыт в приготовлении специй новым магическим способом оказался неудачным, но результат никто почему-то так и не выкинул.
И мы имели счастье наглядно увидеть почему именно его не использовали.
– Это диверсия, – глухо пробормотала Сенья, сжимая в пальцах кубышку.
Танис тихо засмеялся, вытирая выступившие на глазах слезы.
– Что ж, думаю стоит радоваться, что их попробовал я, а не кто-нибудь из вас.
