– Бла-бла-бла, – пробормотал Серый, покачиваясь, словно пьяный. – Мораль сей басни такова… – потом быстро повернулся к хоббиту. – А хочешь, я тебе тоже расскажу притчу? Тоже про мед. Хочешь? – Ут неуверенно согласился. – Не бойся, она не такая длинная и занудная как у тебя, – он хлопнул хоббита по плечу и, скрестив руки на груди, начал вещать. – Жила-была пчелка. Мама ее с пеленок учила: если хочешь хорошо жить – надо хорошо трудиться. Вставать рано, ложиться поздно. Складывать нектар: капелька к капельке. Строить соты: стеночка к стеночке. Заботиться о Королеве, носить пищу трутням. Пчелка выросла такой же трудолюбивой как родители. Она порхала от зари до зари… Однажды ей позволили зайти в кладовую, и она увидела – Какое огромное количество меда хранится там. Хватит и на нее, и на ее родителей, и на ее детей, и на ее внуков… Обрадовалась пчелка, полетела в спаленку, чтобы отдохнуть хоть часик… Но вдруг – бац-бац – дом рушится, стены шатаются. Только успела пчелка вылететь на волю, чтобы не погибнуть. Вылетела – и увидела: Медведь разгромил улей и слопал весь мед. Так и не пожила пчелка в свое удовольствие. Всю жизнь пахала, как папа Карло, а пользовались ее трудами совсем другие. Мораль такова: труд из обезьяны сделал человека, а из коня – транспорт. Тут как повезет. Он вызывающе вперил взгляд в Ута. Хоббит усмехнулся.
– Беда в том, что каждый вор считает себя этим, как ты сказал, медведем. И никто не хочет признавать себя мухой. Однако гибнут чаще в меду.
– К черту! – Сергей швырнул кружку куда-то вдоль стола, и она весело загремела по полу. – Работа, может, и облагораживает человека, зато безделье делает его счастливым. Я лучше весело утону в меду, чем буду зарабатывать себе горб, собирая мед для чужого дяди.
– Почему именно такой выбор? – возразил Асуэл.
– А какой еще? Вот вы все – вы делаете то, что любите, то, что вам нравится или вам приказали – вы делаете? Из чувства долга? Они молчали.
– Я делаю то, что мне нравится, – внезапно встрял Влад.
– Да с тобой все ясно, – заметил Сергей. – Но не все же такие… патриоты, – последнее слово он выговорил презрительно будто ругательство.
– Слава Богу, не все и такие как ты. Иначе за чей бы счет ты жил? Если бы все медведями-то были, – ухмыльнулся мент.
– Ну-да, ну-да, слышали и такое. А я вот как-то в начале нашего теплого знакомства спросил, а ты мне не ответил. Спрошу еще раз. Ты делаешь то, что тебе нравится, всегда исполняешь долг. Так ты добился, чего хотел или как? Ты счастлив? Что молчишь? На этот раз я вынужден признать твое молчание за знак отрицания. Или опять спорить будешь?
– Да!
– Веские аргументы есть?
– Макаров. Сергей открыл рот и закрыл. На такой довод возразить было нечего.
– Я надеюсь, ты, парень, хорошо меня понял? Аргумент-то мой?
– Ага, – поник Сергей. – Оччччень хорошо. Меня окружают хорошие люди… Но я без боя не сдамся!
Кто знает, чем бы закончилась эта дискуссия, но в этот момент в зал вбежали гномы:
– Нападение! Нападение! – кричали они. – Вольфы напали!
– Вольфы? – Асуэл вскочил.
– Так не бывает? – поинтересовался Влад, поднимаясь вслед за ним.
– Никогда не слышал. Оставайся здесь… – Асуэл помедлил. – С Чакшей. А мы посмотрим, что случилось.
– Я под арестом теперь, да? – схватил эльфа за рукав Серый. Но тот проигнорировал его вопрос, небрежно скинув его ладонь. Парень обиженно засопел и, сложив руки на столе, лег на них подбородком.
Заметив гномов, Свирепый понесся на них так стремительно, что они испуганно закричали и бросились в темные коридоры гор. Он пытался объяснить им, зачем пришел, но гномы его не понимали. «Где сейчас Ут? – отчаялся Свирепый. – Он бы растолковал им все!» Вольф продолжал нестись по темному, узкому для него ходу, рыча на ходу:
– Остановитесь! Мне нужна помощь! – он надеялся, что где-нибудь найдется гном, который сможет его понять. Но судьба сделал ему лучший подарок. Сделав еще один резкий поворот, он услышал знакомый голос:
– Свирепый! – вольф остановился так, что камни из-под лап брызнули. На янтарные глаза навернулись слезы.
– Ут, скорее! – прохрипел он, не успев удивиться тому, что встретил друга. – Лютого убили. Скользящий умирает.
Хоббиту не пришлось объяснять долго. В одно мгновение он вскочил в седло, крикнув Асуэлу:
– Ждите! Постараемся вернуться, как можно скорее. Эльф только рукой на прощание махнул.
Уту казалось, что вольф не скакал – летел над землей, так быстро проносились мимо сначала стены коридора, а спустя время, когда они выметнулись на свободу, скалы. Свирепый рассказал по дороге обо всем, что произошло, закончив с горечью:
– Зачем я ввязался в это, друг? Зачем рисковал стаей? Лучше бы меня убили!
– Это война, брат, – шептал хоббит. – Война все равно пришла бы к тебе, хочешь ты или не хочешь этого. Сегодня или завтра. Только ныне есть шанс спасти хоть некоторых.
– Я не знаю, – вольф легко перепрыгивал валуны появившиеся после оползня на дороге. – Не знаю.