Он смеется, не для того чтобы унизить, а скорее сломать лед.
- Я так не думаю. Я определенно бы запомнил такую милашку, вроде тебя.
- Заканчивается посадка пассажиров на рейс Саут-Бенд, Индианаполис. Пожалуйста, проследуйте к выходу B3, - произносит трескучий голос сверху по внутренней связи аэропорта. Джаред смотрит в сторону своего выхода, после чего пожимает плечами.
- Ну, я лучше пойду, а то как бы мой самолет не улетел без меня. Было приятно познакомиться с тобой... Габс, да? - он протягивает руку, и я собираюсь с духом, чтобы не схватить и не вытащить его из аэропорта, упираясь ногами и руками.
- Ага. Габс. Удачи, Джаред. Ты справишься в Нотр-Даме. Я знаю, ты сможешь. - Дальше я вкладываю руку в его, прилив энергии проходит через мое тело и передается ему. Словно маленький разряд электричества. Он одергивает руку с содроганием и засовывает в карман.
- Откуда, ты знаешь?.. Прости, не обращай внимания, - бормочет он, мягкий румянец согревает его лицо. - Скоро увидимся, Габс.
Я смотрю как мой лучший друг - моя опора - разворачивается и идет на встречу своему будущему.
Будущему, наполненному надеждами и мечтами. Любовью и счастьем. Будущему без меня.
Когда он подходит к стюардессе и дает посадочный талон, я заставляю себя уйти, слезы текут по моим щекам. Я позволяю ему уйти ради добра. Я отпускаю его на свободу.
Я прохожу несколько ярдов, прежде чем замечаю Дориана, стоящего вплотную к стене, такого неподвижного и невыразительного, что человеческие глаза могли бы принять его за статую.
Когда наши взгляды встречаются, то он морщится, ощущая тяжелый груз моей боли.
Он держит руку, предлагая мне утешение и поддержку, и столько, сколько я захочу принять - при всем при этом я хочу упасть в его объятия и выплакаться - я трясу головой и продолжаю идти.
Он не сможет этого исправить. Он был причиной этому. Мы все. Возможно я больше, чем кто-либо другой.
Всё уже подготовлено для нашего отъезда на юг. Мы уезжаем сегодня вечером, так что вы можете довести работу до конца. Тем не менее, это хорошо, что вы никому не сказали о нашем отъезде, включая друзей и семью.
Уставший Нико окинул взглядом всех присутствующих в гостиной, испепеляя тёмно-синим взглядом. Тёмные круги обрамляли его блестящие глаза.
Он изо всех сил старается сохранить спокойный и невозмутимый вид, но маска спадала. Он много работал в течение последних нескольких дней, и теперь ему нужно отдохнуть и набраться сил. Вопрос в том, когда... и с кем.
- Послушай меня, - говорит он, бросая злобный взгляд между мной и Морган.
- Вы никому не должны доверять. Даже людям, которых знали всю свою жизнь. Мы не знаем, кто был скомпрометирован.
- Минуточку... Какое это имеет отношение ко мне? - насмехается Морган.
Нико насмешливо поднимает бровь.
- Ты идёшь с нами. Всё это - имеет отношение к тебе.
- Что? Я не подписывалась с вами никуда ехать. Особенно с Обкуренным Гарри Поттером и бандой Хогвартса. О, черт, нет. Я остаюсь здесь.
Я вижу, как Нико вздрагивает на долю секунды, прежде чем его лицо становится бесстрастным.
- Делай, как знаешь. Но учитывая, что ты полностью беззащитна и твое видение доставило тебе столько потрясений, что ты пыталась вскрыть вены кухонным ножом, я даю тебе на все про все 24 часа до того, как кто-то придет, постучится и убьет тебя, или ты сама попытаешься себя убить.
Перед ее глазами, он переносится к ней на диван, оставляя за собой след серой дымки. Он так близко к ее лицу - почти нос к носу - что я с трудом могу разглядеть ужас в ее глазах.
- Ну же, Морган, сделай нам одолжение и в этот раз поступи правильно, лапочка. Потому что, если снова мы вернемся сюда - и, если ты причинишь нам хоть каплю беспокойства - клянусь, я собственноручно прикончу тебя. Уяснила?
Морган от изумления теряет дар речи - свидетелем чего я редко была за многие годы нашей дружбы. Она кивает, после чего быстро забивается в дальний конец дивана и обхватывает колени.
Нико небрежно встает из его позы на корточках и снова присаживается. Я открываю рот, чтобы отчитать его, но Дориан опережает меня и бормочет слова. Это даже не английский язык и не Темных. Звучит словно по-гречески, и все, сказанное, прозвучало как выговор.
Нико пожимает плечами и снова смотрит на меня и Морган.
- Ну, теперь все улажено... пакуем вещи. И пристройте куда-нибудь эту мелкую крысу, которую вы называете собакой. Она с нами не едет.
Я бросаю взгляд через комнату на Дориана, чье обычно холодное выражение лица оставляет оттенок уныния.
В момент его холодные глаза касаются моих, они теплые и мягкие, призывают меня сделать десять шагов в его объятия.
Это было бы так просто, позволить ему стереть всю боль. Но что потом?
Я приму его в акт прощения? Или прикрою зияющую, гноящую рану пластырем?
Я поворачиваюсь и иду в свою спальню, прежде чем станет слишком тяжело отказывать своему сердцу и телу.
Когда я переступаю порог и закрываю дверь, в глаза бросается размытое движущееся пятно, и Нико проявляется на кресле, которое стоит в углу комнаты.
