— Николай Павлович, почитайте нам «Бежин луг»!
— Нет, лучше «Дед Архип и Ленька», — предложила Валя Бисянка.
— Ох, нехороший он, дед Архип, — злой очень! — вмешалась Галина Мулинка, шустрая девочка с живыми, быстрыми глазками. — У Ваньки Жукова дедушка куда лучше!
Ким подбросил сухих веток в костер, и пламя с треском рванулось вверх.
Солнце все опускалось. На горизонте вспыхнула полоса заката. Но было еще светло. Где-то печально прокричала сова. Рябчики, вспугнутые огнем, небольшими стайками перелетали с ветки на ветку, не находя себе места. Порой ветер доносил из зарослей какие-то странные шорохи, словно там притаился кто-то. Ребята настораживались.
— Николай Павлович, а приехал дедушка к Ваньке Жукову? — спросила Валя Бисянка, прижавшись к Соне Ауканке, своей подружке.
— Конечно, приехал, — уверенно ответил за учителя Витя Еменка. — Ванька Жуков, наверно, неглупый — в деревню заказное письмо послал.
Сидоров молчал. «Пускай, — думал он, — ребята гадают. Значит, книги, которые я даю им читать, волнуют».
— Ну как же он приехал? — рассердился Ким Пунадинка. — Письмо-то Ванька бросил в ящик без адреса. Просто написал: «На деревню дедушке».
— Верно, совсем забыла, — вздохнула Валя. — Жаль Ваньку.
Пока ребята беседовали у костра, Кирилл Батум пробирался сквозь таежные заросли. За ним, чуть вразвалку и широко размахивая руками, шагал Мишка.
Можно было подумать, что вблизи не было рябчиков и поэтому охотники зашли так далеко. Но не рябчики интересовали их теперь: едва войдя в лес, Кирилл обнаружил свежий след сохатого, и юным таежником завладела охотничья страсть.
«Вот это здорово, — думал про себя Кирилл, — догнать бы побыстрей сохатого, подстрелить его. Мясо привезу в столовую тете Глаше, а из шкуры дедушка сделает для нашего музея чучело. — Но тут же, нащупав за плечом дробовик, с грустью вздохнул: — Жаль, что настоящего ружья не захватил».
— Миша, замечай, куда идем! — приказал он брату, и Миша, неотступно следуя за ним, все время надламывал кусты.
— Здесь и медведь прошел, — вдруг шепотом сказал Кирилл, показывая брату пятипалый след на траве. — Не отставай!
— Кирилка, давай лучше рябчиков стрелять! — жалобно заскулил струсивший Миша. — Ни сохатого, ни медведя из этого ружьишка не убьем. Гляди, беда будет!
— Не бойся, медведь здесь два дня назад шлялся, — уверенным тоном успокоил его Кирилл. И верно: след был несвежий, трава, примятая лапами зверя, местами уже распрямилась.
Вышли к горному ключу. Напились, умылись студеной водой, сели передохнуть.
Уже собрались было идти дальше, но вдруг неподалеку захрустел валежник, и они увидели, как, сбивая рогами ветки, продирается сквозь заросли сохатый. Опустив голову, он подошел к ключу и, испугавшись собственного отражения, отпрянул. Но в следующую минуту, поняв, в чем дело, припал мохнатыми губами к воде. Напившись, сохатый выпрямился, осмотрелся по сторонам и, вдруг заметив людей, насторожился, приготовился к прыжку. Кирилл словно ожидал этой минуты, и, прицелившись, выпустил заряд дроби прямо в морду сохатому.
Зверь взревел, замотал головой, облизнул кровь с верхней губы. И не успел охотник выстрелить еще раз, как сохатый пошел прямо на него. Кирилл прыгнул за толстый ствол тополя, плотно прижался к нему всем телом, а Миша полез на соседнее дерево.
С разбегу сохатый с такой силой ударил рогами в ствол, что старый могучий тополь, за которым стоял Кирилл, дрогнул, закачался. Кирилл крепко стиснул в руках ружье, решив, если сохатый снова пойдет на него, выстрелить прямо в глаза зверю и ослепить его. Однако сохатый, оглушенный ударом о ствол, обломав кусок рога, зашатался и, раскидывая ноги, медленно побрел в заросли. Опасность миновала.
— Зачем стрелял, если дробью не убить его? — приглушенным голосом, словно боясь, что его услышит зверь, спросил Миша, слезая с дерева. — Лучше бы не стрелял!
— Жаль, упустил его, — хмуро проворчал Кирилл, недовольный собой.
— Пойдем, однако, обратно, а то Николай Павлович заругает.
Кирилл и сам понимал, что слишком далеко ушли они от бивака, что, пожалуй, пора возвращаться. Да разве можно показаться Николаю Павловичу без рябчиков! Хоть бы штук десять настрелять.
Мишка и слушать ничего не хотел. Зная отчаянный характер брата, он был почти уверен, что Кирилл так просто из тайги не вернется. Обязательно что-нибудь опять придумает.
— Что же ты так тихо идешь?
— И не надо было тебе тащиться за мной в тайгу, — рассердился Кирилл. — Просто беда с тобой, честное слово. И в кого ты удался такой плаксивый, понять не могу.
Мишка угрюмо промолчал.
Пока возвращались к реке, Кирилл убил семь рябчиков. Попав на стайку, сразу снял с ветки трех птиц, через несколько минут — с другого дерева — еще четырех.
— Ладно, пошли. Николаю Павловичу на ужин хватит.
— Идут! Идут! — радостно закричала Соня Ауканка, завидев их издалека.
Братья сразу догадались, что их долгое отсутствие беспокоило Николая Павловича.
— Садитесь ужинать! — строго сказал он.
После ужина Кирилл Батум рассказал все, что случилось в тайге.
— Кто же с дробовиком идет на сохатого?
