– Это я его убил, дура! Вот из этого пистолета!
– Ты?
– Да, я! Думаешь, только киллеры умеют убивать?
– Гена…
– За мной охотятся его головорезы. Я должен оправдаться. Это была ликвидация вирусоносителя! Вынужденная мера, чтобы спасти город!
Я вернулась в привычную систему координат: я и враг, опасность и борьба. Я медленно покачала головой.
– Мосягин не был заражен.
– Врешь!
– Вода была чистой.
– Разве не ты убила Мосягина? – продолжала пучить удивленные глаза Лена. – Я думала, ты приехала мстить.
– Она обманула меня! – взревел Барсук. – Я ее отпустил, а она…
– Ты хотел меня взорвать.
Полковник замахнулся пистолетом. Я уклонилась, и его удар пришелся по воздуху.
– Что происходит? Что ты скрывал от меня? – взвилась его жена. – Ты сказал, что в город вернулась Демьянова и ты ее ищешь. А сейчас выясняется, что ты с ней общался. Зачем ты убил Мосягина?
– Хватит трепаться, дура! Дело сделано. Мне надо спасать свою шкуру, а для этого нужна она. Светлый Демон даст показания, как меня подставила!
Я выдержала его разъяренный взгляд и холодно спросила:
– Что ты знаешь о моем сыне, Барсук?
– А-а, вот мы и подошли к самому интересному. Твой сосунок выжил.
– Чем докажешь?
– Можешь провести генетическую экспертизу. Если сердцу не поверила. – Барсук усмехнулся, но тут же озлобился и ткнул в меня пистолетом. – Вставай! Мы должны ехать.
– При чем мое сердце? Где мой сын?
– Неподалеку, – встряла в разговор Лена. – У меня есть его фотография. Сейчас покажу.
– Не показывай! – Барсук остановил жену, схватившуюся за сумочку, и обратился ко мне: – Сначала ты поможешь мне.
– А потом?
– А потом получишь своего сына. Согласна?
– Я согласна на всё.
– Вот и прекрасно. Сейчас мы поедем на стройку и перехватим ампулы VRA13. Мне нужно вещественное доказательство смертельного вируса. Потом ты дашь показания, что хотела отравить фонтан и всех жителей Валяпинска, а я вынужден был применить оружие во имя спасения. И тогда я устрою тебе встречу с твоим сыном.
Я киваю и мучительно думаю. Почему мне нельзя посмотреть, как сын выглядит сейчас? Он известный человек? Почему Барсук ухмылялся, намекая, что сердце матери должно было подсказать? А если я уже видела сына?
Сердце ёкает от дурного предчувствия. Барсук требует ключи от машины жены. Лена открывает сумочку, я вижу край фотографии, которую она хотела достать. В этот момент меня не смог бы остановить даже танк.
Я бросаюсь к сумке, опрокидываю кресло с бывшей подругой и выхватываю фотографию. Рядом орет Барсук, визжит его жена, а я смотрю на фото и…
Худшее опасение сбывается. Мой мир снова рушится. Плывут мутные круги перед глазами, пол шатается, норовя уйти из-под ног. Я обхватываю голову, зажимаю уши, закрываю глаза. Ничего не хочу видеть и слышать! Лучше умереть.
Но рядом тот, кто хочет насладиться моим горем. Барсук отрывает мои руки и орет в лицо:
– Узнала! Тебя всегда использовали, и раньше, и сейчас!
Я отталкиваю его. В ответ Барсук свирепеет и замахивается пистолетом. На этот раз я не прячусь. Если он меня убьет, я буду счастлива. Удар! – и я падаю в спасительную пустоту.
Говорят, что перед смертью в затухающем сознании проносится вся жизнь человека. Врут! Я соскользнула в предыдущий вечер и последующую ночь. Обрывочные картины наплывали одна на другую.
…Вот я на вокзале. Мне нужна проводница седьмого вагона московского поезда.
– Здравствуйте, профессор Корнеев передал через вас лекарство для моей бабушки, – говорю я условленную фразу.
Дородная проводница ворчит, возвращается в служебное купе и протягивает мне коробочку. Корнеев направил Доктору три электронных письма. В первых двух он описал чудовищную силу препарата VRA13, а в последнем сообщил, что отыскал в хранилище антивирус против него и срочно высылает спасительную дозу через проводницу. Антивирус необходимо ввести в кровь зараженного в первые пять суток. Потом он бесполезен.
Я искренне благодарю проводницу. Заветное лекарство в моих руках, но надо еще повстречаться с Караваем. Я извлекаю нож, угрозой забираю китель у бедной женщины и вызываю наряд. Дальнейшее вы знаете. Георгий Караваев рассказывает о своей давней шуточке и получает ответную.
В полночь я на утесе в «гнездышке Коршуна». Рядом Коля Субботин. Он любуется звездами, не догадываясь, что это последняя ночь его короткой жизни. Мне надо срочно ввести ему антивирус, я подбираю слова, чтобы не испугать его жуткой правдой. Это нелегко. Меня срывают с места оперативники, лезущие по склону. Я отстреливаюсь. Нас обложили. Барсук требует смерти Николая, и я соглашаюсь. Мне надо, чтобы нас на время оставили в покое.
Я вкалываю Николаю антивирус под видом витаминов. Он доверяет мне. Когда спасаешь обреченного, просыпается нежность. Спаситель лелеет спасенного, как любящая мать выздоравливающего ребенка. Это сейчас мое сознание выплескивает такое сравнение. А в тот момент я ничего не знала. Хотя тревожные звоночки звучали один за другим. Имя, возраст, светло-карие глаза. Почему я опекаю его, почему рука сама собой тянется погладить его по светлым волосам?
