— Так это там в девяностых братва полегла?
— Было дело.
Кондратьев, служивший в городе пятнадцать лет, почтительно склонился над картой.
— Как я понимаю, подобраться к утесу можно только с одной стороны?
— Правильно мыслишь.
— И если там Светлый Демон… — Кондратьев распрямился. Холодный взгляд уперся в полковника. — Не хотелось бы повторения истории. Мои офицеры — не тупые братки.
— Я пойду с вами. Решать будем на месте.
— Нормальный расклад, — согласился Кондратьев. — Я предупрежу ребят.
Он отошел. Полковник достал из внутреннего кармана сложенные листы бумаги. Развернул. С маленькой фотографии в углу страницы на него смотрело доверчивое лицо Николая Субботина. Ниже шли подробные анкетные данные. Полковник еще раз прочел первые строки. Дата и место говорили ему о многом.
Светлый Демон копается в прошлом. Ну что ж, для этого разговора у него есть козырь. Да еще какой! Осталось только грамотно его разыграть.
Не веря электронике, я сдвинула на лоб очки ночного видения и включила тонкий фонарик, похожий на авторучку. Глаза подтвердили очевидное. В крошечном убежище с топчаном на полу прятаться негде. Субботина внутри нет. Очень странно. Но успокаивало то, что незаметны следы от пуль и в своем ведерке мирно спит Пифик. Значит, автоматная очередь, которую я слышала в падении, прозвучала где-то в другом месте.
Николая Субботина я нашла на узком каменном выступе справа за домом. Он сидел над обрывом, откинувшись спиной на скалу.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, удивившись собственной радостной улыбке. Хотя обрыв всегда ассоциировался у меня с местом, где запросто можно свернуть шею, сейчас я испытала облегчение.
— Сегодня небо ясное. Звезды хорошо видны.
Я задрала голову. Мозги у меня набекрень, дурные ассоциации рождает даже неземная красота. Мне показалось небо очень близким, а звезды… Будто безумец палил дробью из ружья по бархатному куполу, за которым прожектор, и наделал дырок. Где-то пусто, а где-то густо.
— Вон Полярная звезда, в хвосте Малой Медведицы. Видишь? — показал Николай.
Я подсела к нему. Пришлось прижаться, чтобы хватило места. Наши головы соприкоснулись. Я смотрела по направлению его пальца.
— Справа Медведицу огибает огромный Дракон. Слева внизу Цефей, чуть дальше Кассиопея. А под ней разлапистая Андромеда. Кажется, что они рядом, а на самом деле это огромные неизведанные миры с тысячами планет. Представь, кто-то сидит сейчас там, на неведомой планете, и вот так же смотрит на нас.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я, сумев разглядеть лишь хрестоматийный ковшик Малой Медведицы.
— Люди любят смотреть на звезды. Инопланетяне тоже.
— Я про расположение звезд?
— У нас в интернатской библиотеке был старенький атлас звездного неба. Красивый и загадочный. А летом, в хорошую погоду, мы с Глыниным бегали ночью на стадион, забирались на сетку футбольных ворот, ложились голова к голове и мечтали.
— О чем?
— Как станем космонавтами и полетим к далеким планетам. Когда висишь между небом и землей, это легко представить.
— Почти как мы сейчас, — я покосилась в темную бездну обрыва.
— Да, так и хочется взлететь.
«Как же мужчины отличаются от нас, женщин, — подумала я. — Мы смотрим под ноги, а они рвутся в небо, мы боимся упасть, а они хотят взлететь, нам звезды кажутся яркими украшениями, мы хотим их присвоить, а они видят невидимое и мечтают там побывать».
— А какая самая яркая звезда? — спросила я.
— Для нас Солнце, но его сейчас не видно.
— Да ты шутник.
— Помимо Солнца, самая яркая — Сириус в созвездии Большого Пса.
— Покажи.
— Сириус виден только в Южном полушарии. Вот если бы мы были в Бразилии…
«Еще побываешь, какие твои годы», — хотелось ободрить парня, но вместо звездного неба перед глазами возникло профессорское послание со зловещим предупреждением. Я поспешила вернуть мечтателя на грешную землю.
— Ты слышал выстрелы?
— Где-то там, внизу. А что?
Он показал направление и подтвердил мою догадку, что стреляли в районе старого домика лесника. Хотелось верить, что это случайное совпадение, но лучше подготовиться к приходу незваных «охотников».
— Да ничего. Идем устраиваться на ночлег. Там Пифик один скучает.
Опираясь о стену, мы посеменили по узкому каменному выступу к «гнезду Коршуна». Семнадцать лет назад я пробиралась в обратном направлении. А сзади расчетливо отстреливался тот, кто дал название этому утесу — Кирилл Коршунов.
…Последняя ночь с Кириллом нас по-настоящему сблизила.
За предыдущие недели, что мы прожили в лесу, я вновь почувствовала себя женщиной. Я ощущала его заинтересованный взгляд всегда: когда делала зарядку под его руководством, разбирала оружие, целилась по мишеням, когда мы вместе готовили еду, а потом я прибиралась, а он сидел рядом, кусал травинки, пытаясь бросить курить, и сразу опускал глаза, как только я оборачивалась к нему. Его глаза излучали странный свет. Будто под слоем льда теплится огонь. И с каждым днем огонь разгорался, а лед подтаивал.
