Я перевёл взгляд на Игната (он с благоговением смотрел на гостя). Почувствовав мой взгляд, Игнат посмотрел на меня. « Это и есть тот человек, которого мы ждали?» – спрашивал я Игната взглядом: – «Он должен дать нам ответы на наболевшие вопросы»? Игнат утвердительно кивнул мне и снова перевёл взгляд на гостя.
Михаил посмотрел на гостя. Тот, выпив воды, как показалось Михаилу, поморщился (трудно сказать о мимике человека, лицо которого скрывает густая борода и усы).
Тут пустили «чарку мира» и когда Михаил сделал из пластового стаканчика глоток, то там оказалась водка. «То-то старик к нему так приложился» – думал Михаил, глядя как стаканчик завершает круг вокруг костра (все чуть касались жидкости внутри). Стаканчик вернулся в руки старика. «Ну, сейчас залпом хлопнет», – с усмешкой подумал Михаил. И вдруг, раз – стаканчик оказывается в середине костра. Стаканчик стоит в огне целёхонький, а спиртное в нём загорелось.
– Как так? – Михаил замер с немым вопросом на губах. – Водку и в огонь?
Нет, дядя Игорь на такое не способен. Удивление, растерянность вытесняют из Михаила негативные воспоминания о дяде Игоре и… в руки Михаила всунули тарелку с едой.
«Что с ней делать?» – Михаил наморщил лоб, повернулся в сторону старика.
– Прими от нас от всех, – сказал Игнат.
«Ну, нет, больше я его кормить не буду», – с этими мыслями Михаил поставил тарелку на камень, со словами: «Прими от нас, от всех». Повернулся к старику, ища в его глазах голодный упрёк, спросил (с издёвкой в голосе): – Вы за вегетарианство? Или против?
Взгляд Михаила встретился с взглядом старика.
– Оп, – старик толкнул сознание Михаила в прошлое.
***
Чистый, трезвый дядя Игорь читал «Пикник на обочине» Стругацких: – Ты читаешь (ты умеешь читать)? – Миша подошёл ближе к креслу, в котором сидел Игорь: «да это моя книга, я её взял почитать и сейчас он её испортит». Миша хотел забрать книгу, но как объяснить причину вежливо.
***
– Папа, – Миша забежал в комнату и застыл. В доме были гости (дядя Игорь). Мишин папа и дядя Игорь играли в шахматы, чёрных фигур (которыми играл дядя Игорь) было больше на доске. – А вы умеете играть в шахматы?
***
– Не ходи туда, не смотри, – дядя Игорь стоял на пути Миши.
– Вот ещё, – фыркнул Миша и, толкнув плечом дядю, побежал к дедушке.
***
Мише подарили на день рождение маленького кролика. В городской квартире кролик не очень приятное животное (через какое-то время). В связи с «неадекватным» поведением кролика, его было решено отправить к дедушке Юре (отцу папы).
Вот на каникулах Миша с родителями приехал к дедушке. Миша бежал по двору дома дедушки и звал: «Кролик, кролик Тяпа». Миша увидел дедушку с ружьём на плече, заходящем за угол сарая. Миша побежал к дедушке, спросить «где его кролик». Из дома вышел дядя Игорь: «Не ходи туда, не смотри». Миша прошмыгнул мимо дяди Игоря и побежал за дедушкой. За сараем раздались два выстрела. Миша вылетел из-за угла сарая на задний двор.
– О! Привет, Миша, – дедушка Юра стоял над открытым деревянным люком, в руках держал багор, рядом с его ногами лежало ружьё. – Ты кролика просил, будет тебе кролик на ужин.
Сзади к Мише подошёл дядя Игорь, положил свои ладони на Мишины плечи.
– А я кроликов в яме держу, – деда Юра опустил багор в проём люка, начал им там шевелить, – так хлопот меньше, не убегут и огород не попортят. – Нашарив, что-то под землёй, дедушка начал, перебирая руками, поднимать багор.
В ушах Миши стоял крик из-под земли (так плакал-кричал Тяпа, когда Миша случайно прижал дверьми его лапку). Миша зажал уши руками, но крик не выходил из его головы. Ладонь дяди Игоря закрыла глаза Миши. Миша с силой зажмурился, чтобы не видеть то, что поднимает страшный багор в руках дедушки Юры.
– Батя, ты же шкурки портишь, – говоря это, дядя Игорь развернул Мишу и подтолкнул в сторону двора, – да и подранков много остаётся.
– Кому нужны летние шкурки. Да и выделывать много мороки, – слышал, убегая Миша, – теперь никто шкурки не покупает, только для собственных нужд. На варежки наберётся.
***
Металлургический комбинат, на котором работал Миша, раньше был единым целым – таким большим индустриальным «китом». Каждый работник был его частью. Потом началась перестройка и бартер. С Госзаказами ушли стабильные деньги, каждый стал сам за себя – тащить с комбината то, что можно было обменять на деньги: медь, никель, ферросплавы.
Работники комбината стали «планктоном» – никому не нужным, временным материалом, сгорающем в угаре алкоголя и нарушениях техники безопасности, а «синий кит» (редко трезвый) генеральный директор менял мерседесы как перчатки. Каждый раз, идя на смену, Михаил проходил мимо высокого, кованого забора главного управления комбината, любовался чёрными красавцами, сменяющими друг друга как времена года.
***
А потом перед глазами встало пламя камерной печи, на западных воротах третьего проката.
Михаил, в тот день, собирался на обед, когда в комнату мастера зашёл дядя Толя из соседнего подъезда.
