Богородица расставляет ноги и поливает всех живым соком смертоносного божества. Бог пытается породиться, но у Богородицы ничего не получается.
Статогольша: Что-то у вас только слёзы льются.
Супреныч: Раньше рожали быстро и с криком. Так даже и умирали. Везде был
единовременный прыжок в помоечную даль. Э-э-э-эх! Сказать бы чего-нибудь!
Полпопа: Предлагаю местную анестезию.
Уборщица (играет волосами на ногах): Я больше не дамся вам, страстник.
Богородица: Действуй, мировой вопль!
Богородица набрасывается на пол и лежит без движения. Все подбегают с рабочим инструментом.
Статогольша (режет пилой живот Богоматери): Когда бога породим, тогда закончим
всё разом.
Полпопа (просверливает кишки Богоматери): Вы сначала придумайте, как мы будем
крепить бога.
Статогольша: Да как обычно - на болты повесим.
Полпопа (взбудоражен): Прошло столько лет, а вы мне всё про болтовые соединения! Да до вас это было уже решено тысячелетием! Мне нужен новый крепёж, умный, конкурентный! Что же мы, просто будем нового бога на болты вешать и говорить, что это наше конкурентное преимущество? А представьте, завтра придёт какой-нибудь святой человек, принесёт своего бога, а там великолепный быстросъёмный клей! Говорит: "Наша идея состоит в том, что, если вам нужно бога повесить, вы его крепите прямо на любую поверхность, а если не нужно - убрали его за пару минут, пусть отдыхается". Вот это концепция, это мысль, это красиво. А вы мне болтовое соединение. Давайте хотя бы на шнуры повесим, чтобы он потягивался.
Статогольша: Работать он не будет, потому что скорость времени очень большая. На
болт - так быстро. Мы горим, и из нас кровь сыпется.
Полпопа (в ярости): Да зачем вы мне были нужны!! Я бы сам всех богов на болты повесил!! Но я хочу прорыва!!
Статогольша: Ладно, режьте пузо.
Богородица отсоединяется от мирового сообщества. Никакого бога, как мы и предполагали, не рождается.
Статогольша (показывает в развенчанный живот Богородицы): Вы можете это объяснить как специалист?
Полпопа: Поскольку и там (показывает в зал) и здесь (показывает в разрезанное пузо
Богородицы) абсолютно ничего нет, то это тождественность есть вечная истина.
Статогольша: Значит, мы утратили новое рождение?
Полпопа: Ну, как говорится, бога вылили в клозет.
Уборщица уносит труп Богородицы, старательно вымывая весь крематорий от её кровеносных странствий. Супреныч и Вероника обнимаются и уходят.
Уборщица: Вам убирать жизнь?
Полпопа: Лучше уберите волю мысли.
Уборщица поняла намёк Полпопа о Веронике и быстро обратилась в летучую кошку, после чего вылетела в запертое окошко.
Полпопа (повторяясь): Ложитесь, раздевайтесь, снимите с себя всю материальную составляющую.
Статогольша: Я пока останусь в коже.
Полпопа: Ради чего?
Статогольша: Вдруг я смогу образовать органическую воду.
Полпопа: Приступаю.
Игра земного света. Свет навсегда превращается в чёрный и красный оттенок вселенной. Загораются свечи. На заготовленном алтаре лежит Статогольша, тотально обнажённый, без материи.
Полпопа (репетирует): Тю-тю-тю и раба твоего!
Статогольша (дразнит): В божество верят только глупые пошлецы. Нет божеств. А если
и были, то их прямо передо мной в печку свезли.
Полпопа: Молодой человеческий труп, не мешайте работать!
Ал-тушка: Если бы не командир в юбке, я бы тебя взяла за материнскую утробу и
потискала, да так, что ты бы употребляться не смог по утрам.
Полпопа: Ал-тушка, будь любезна, приходи в ночную смену.
Ал-тушка: Так нечестно.
Полпопа: Я бычий возглас.
Ал-тушка: Не признала.
Ал-тушка приседает и теряется в темноте углов.
Полпопа: Я захлебнулся в густой крови
Своих потомков никогда не рожденных.
Ничего не происходит.
Полпопа: Да что же это! Не то заклятие.
