Оно того не стоит, не сто-оит, не сто-о-оит… музыка тянулась и тянулась, убивая то малое удовольствие, которое возможно было получить от слов песни. Это потомок гномов (а кем же еще он может быть, будучи ростом даже ниже девушки) написал длинную балладу о подвигах рыцаря, в одиночку отправившегося сражаться с некромантами Темной Империи. Основой для этого музыкального изуверства служили, как он сообщил, "Достоверные хроники Светлого Рыцаря Элмара, записанные им самим со слов очевидцев". Реки черной крови, горы обезображенных трупов, сраженных одним взмахом богатырского меча, и все это из-за роковой страсти к красавице, которую главный злодей убил и поднял в виде упырицы. И, разумеется, славная кончина на руинах разрушенного оплота Тьмы в окружении подоспевших соратников. Причем все в рифму! Четырехстопным ямбом, с выражением, используя все достижения литературного языка при описании количества намотанных на кулак кишок, отрубленных конечностей и глубочайших моральных страданий героя, вынужденного лично упокоить бывшую любовь. Общий смысл прочувствованных монологов сводился примерно к такой фразе: "О горе мне, погиб я, что-то сердце болит, отомщу я, пойду и всех замочу! Может, станет легче!" А сцена прощания с друзьями растянулась едва ли не на пол дня, судя по длине монолога. Сначала герой слезно просил прощения у всех, начиная со старушки-матери и заканчивая невинно убиенными в процессе совершения подвига крестьянами. Потом выслушивал ответные дифирамбы с уверениями в вечной памяти. Да происходи это в реальности, этого ущербного прибил бы первый встречный некромант. Или он истек бы кровью раньше, чем дошел до второго…
Лина пристально смотрела, как пальцы барда порхают по струнам. Да, в мастерстве ему не откажешь, сложные аккорды берет. И голос приятный, богатый, вполне достоверно передающий впечатление о действующих лицах баллады. Мужчин от женщин можно было отличить. А если сменить партитуру, сие произведение вполне подошло бы к веселому застолью. Например так… ее пальцы невольно начали отбивать ритм на сложенном веере. Одновременно она продолжала буравить пристальным, но ничего не выражающим взглядом играющего на гитаре человека. Это очень нервировало тонкую творческую натуру, не выносящую критики, особенно обоснованной и справедливой. Пристальный, неприятный, немигающий взгляд слушательницы относился к самым верным способам вывести из себя этого неожиданно возвысившегося на гребне моды музыканта.
Девушка же погрузилась в фантазии, мысленно от всей души пожелав барду обломиться, споткнуться и порвать струны.
Возможно, это было совпадение, даже наверняка это было именно оно, но на следующий день на голову спешащему на выступление барду свалился цветочный горшок из отрытого окна дома, где скандалили муж с женой, тот упал и раздавил лелеемую им гитару. Струны уцелели.
Серый Дом располагался в пределах Серебряного круга, то есть там, где дворцы высшей аристократии плавно превращались в обиталища богатых купцов. Танцующей походкой Лина прошла в коридор, до чрезвычайности похожий на тот, что она посещала летом. Одним плавным движением скинула шикр и перебросила его через локоть. Огляделась… Сразу за входными дверями стоял стол, а за ним сидел сторож и перебирал бумажки. Под потолком висели белые светляки, имитирующие солнечный свет… Начнем, пожалуй? Незабываемые впечатления всем встречным гарантированы! Зря она, что ли, полночи третировала Милаву, требуя подробных описаний провоцирующего поведения? (Проще говоря, как сделать так, чтоб у мужчин глаза на лоб лезли? От удивления и кое-чего еще…) Та отнекивалась, утверждая, что ничем таким не занимается, не умеет и не знает. И вообще, что за странный интерес? На что Лина советовала не прибедняться, а помочь, она в курсе, что некромантка на спор охмурила однажды сразу троих стихийников…
Весело улыбаясь, девушка присела на стол, наклоняясь вперед и делая глубокий вдох. Ткань на груди натянулась, демонстрируя вполне приятные округлости.
— Здра-авствуйте, — протянула она, с интересом наблюдая, как усталая скука сменяется на лице дежурного интересом.
— Вы…
— Я по приглашению, — пропела Лина, придвигаясь еще ближе и добавляя в улыбку обольстительности.
— По ч-чьему?
— По приглашению лорда Эйгена. Знаете такого?
— О, да… разумеется.
Мужчина суетливо отпрянул назад, шаря по столу руками. Испугалс-ся?
— Эйден Линара?
Она величаво кивнула, рассматривая его с расстояния в пару ладоней. Черная прядь мазанула дежурного по щеке.
— Вот ваш пропуск! — нервно кивнул тот, вскакивая. — Проходите, прошу вас!
— Спасибо, — девушка соскочила со стола, обошла его и двинулась по коридору, помахивая выхваченной из рук бумагой и покачивая бедрами в обтягивающих кожаных штанах.
— Налево по коридору последняя дверь с инкрустацией из черного дерева, — сообщил младший реминистр Крыла Надзора и сглотнул. Девушка оставляла за собой яркий, неописуемый шлейф неприкрытого соблазна…
