Светские манеры полностью

Так и получилось, что Альва обратила свои стопы к нам. В силу сложившихся обстоятельств. В наш круг ее ввела леди Пэджит. Урожденная Минни Стивенс, вместе с титулом она приобрела привычку носить на себе по двадцать фунтов драгоценностей. В нашу компанию входит Кейт Стронг, прозванная Кошечкой по причине ее влечения к кошачьим. Блондинка с кудряшками, как у Крошки Бо-Пип[15], она никуда не выходит без бриллиантовой броши в виде кошки. Есть еще миссис Джордж Кавендиш (мы зовем ее Пегги) – любезная хозяйка салона, страдающая сильным заиканием, которое она всячески старается скрыть. Самая давняя и близкая подруга Пегги – Лидия. Романтическая натура, обожает творчество Джейн Остин и сестер Бронте. Другие представительницы нашего круга – Тесси Ульрикс и, разумеется, Мэйми, а также Пенелопа, Офелия, Фанни и Сетти. Все вместе мы образуем общество светских дам второго сорта. Всех нас причисляют к категории жен баронов-разбойников, к которым относятся такие люди, как Джон Пирпонт Морган, Джей Гульд и Джон Рокфеллер[16]. Это нас и сплотило.

Казалось бы, Альва должна быть благодарна за то, что мы приняли ее в свой круг, но нашу дружбу она воспринимает как утешительный приз. Мы приглашаем ее на званые ужины и обеды, но она редко дает ответные приемы. По убеждению миссис Пэджит, Альва просто стесняется своего скромного дома. Мы сомневаемся, что именно в этом кроется истинная причина, однако прекрасно понимаем, почему у Альвы двойственное отношение к тому, что она является одной из нас. Не все мы гордимся принадлежностью к нашему кругу.

В тот день после обеда мы собрались в гостиной Сетти Рокфеллер, расселись полукругом на стульях в стиле Людовика XV, сидим прямо, не касаясь спинок. На коленях у каждой – балансирует тарелка из английского фарфора «Коулпорт» с мини-сэндвичами. Единственное исключение – Кошечка, променявшая угощение на мистера Фритци – вполне себе воспитанного кота породы мейн-кун. Он тихо-мирно лежит у нее на коленях, позволяя ей гладить его ушки.

Беседа, как обычно, начинается с обсуждения последних званых ужинов, балов, балета. Все сходятся во мнении, что у той-то или у той-то платье слишком облегающее, слишком вычурное, слишком безвкусное и т. д. Мы делимся сплетнями о чужих дочерях, мужьях, любовницах, но вскоре речь, как всегда, заходит, об Уорде Макаллистере и миссис Астор.

Уже одно упоминание имени миссис Астор на обычно безучастную Альву действует как раздражитель. Если мы говорим о том, как бы произвести на нее впечатление, то Альва ищет способы свергнуть гранд-даму со светского Олимпа.

Она предлагает дать роскошный бал и пригласить на него всех, кроме миссис Астор. Пенелопа уверена, что из этого ничего не выйдет. Если станет известно, что она пытается исключить миссис Астор, на бал никто не явится из страха навсегда быть вычеркнутыми из списка гостей гранд-дамы. Мы все видели, что произошло, когда Мэйми пыталась устроить пикник в тот же вечер, на которой был назначен прием миссис Астор. Хотя, не преминула указать Тесси, Мэйми это открыло доступ в высший свет.

– Лично я не желаю проникать в высшее общество через заднюю дверь, – заявила Альва. – Я войду через парадный вход.

Альва, вне сомнения, чуть более высокомерна, чем обычно. Мы подозреваем, что это связано с наследством. В начале года, 4 января, в возрасте восьмидесяти двух лет скончался Командор. Его состояние оценивалось в 100 миллионов долларов. Наследникам не терпелось узнать, что он им оставил, и на следующий день после похорон было оглашено завещание. Говорят, большая часть его имущества, примерно 75 миллионов долларов, отошло свекру Альвы, Билли; остальное было поделено между другими наследниками.

Времени прошло немного – всего несколько недель, – но мы уже замечаем произошедшие с Альвой перемены. Она всегда одевалась модно, а теперь и подавно, хоть и беременна. Несмотря на живот, она не боится носить наряды ярких красных и оранжевых тонов, пусть они и дисгармонируют с цветом ее волос. Тем не менее, она понимает – во всяком случае, должна понимать, – что для миссис Астор миллионы ее мужа ничего не значат.

Так что нравится ей это или нет, она вынуждена довольствоваться нашим обществом, а мы – ее.

Два миллиона долларов изменили все. Альва всегда знала, что ее муж человек не бедный, но теперь его состоятельность превосходила все ее мыслимые и немыслимые представления о богатстве. Это были не просто деньги, это был баснословный капитал. Она только и думала что об этих бешеных деньгах. Ее лихорадило от одной мысли, что теперь она может позволить себе все, что пожелает. Любая цена ей по карману.