Но однажды она навестила Джеремайю, и все ее доводы разлетелись в пух и прах. Вилли и остальные Вандербильты больше не желали с ним знаться, однако Альва возобновила дружбу с дядей мужа. Ведь он был изгоем, как и она сама.
Альва пришла к нему в гостиницу «Гленэм» на углу Пятой авеню и 22-й улицы, где Джеремайя жил весь минувший год, поскольку продал свой дом, чтобы расплатиться с адвокатами.
– Как тебе удалось сюда вырваться? – спросил он, впуская ее в свой номер.
– Сказала Вилли, что встречаюсь с приятельницей.
– Надо же, как мы осмотрительны, – усмехнулся Джеремайя. – Будто муж и любовница. Только что не совокупляемся.
Смеясь, Альва выпросталась из пальто и села за маленький столик на трех ножках, что стоял в углу, у окна. На нем она увидела пепельницу, полную окурков, полупустую бутылку виски и два бокала.
– По-твоему, рановато для спиртного? – спросил Джеремайя.
– А ты сам как думаешь?
– Наш человек, – рассмеялся он, наливая ей виски. – За нас. – Джеремайя чокнулся с ней.
Они с ходу принялись сплетничать об Элис и Корнелиусе, о Билли и Луизе. Когда он упомянул, что его брат тратит три миллиона на строительство двух особняков – один для него, второй – для дочерей, – Альва встрепенулась.
– Для Маргарет и Флоренс? – Она озадаченно посмотрела на него. – А как же мы? Он даже
– Дорогая, я готов целый день соболезновать тебе, ругая скупердяев Вандербильтов, – сказал он со смехом и закашлялся, а потом разрыдался.
– Что с тобой? Что случилось?
Джеремайя извинился, вытирая глаза.
– Я и сам удивлен, что так долго сдерживался. Все утро ревел, как ребенок.
– Из-за чего?
Джеремайя сунул сигарету в рот, снова наполняя свой бокал.
– Помнишь те четыреста тысяч, что поместили в трастовый фонд на мое имя?
Альва кивнула, готовясь услышать неприятную новость.
– Так вот. Я попытался снять оттуда часть денег, и выяснилось, что, благодаря Билли, я не вправе взять из той суммы ни цента. Мне лишь дозволено указать в
– Послушай меня… – Альва ближе придвинулась к Джеремайе и взяла его за руки. – Я отложила немного денег. Сумма небольшая, но если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, скажи мне, хорошо? Я серьезно.
Джеремайя потрепал ее по руке.
– С какой стати ты будешь одалживать мне деньги?
– Может, это мой способ противостоять могущественным Вандербильтам.
На следующий день Вилли Кей вернулся домой в отвратительном настроении. Он прошел мимо дворецкого, бросил на стол цилиндр и перчатки, трость швырнул в угол, где стояла вешалка.
– Что с тобой? – Альва, читавшая Консуэло в гостиной, передала дочку няне и поспешила к мужу. – В чем дело? Что случилось?
– Меня еще в жизни так не унижали, – отвечал он, беря графин с бурбоном. – Никак не могу успокоиться.
– Что стряслось?
– Джеймс пригласил меня в «Юнион-клуб» поиграть в покер. – Вилли налил себе виски и отпил большой глоток. – Так те сволочи меня не пустили. Ван Алену можно, его приняли в клуб, а меня не пускают даже в качестве гостя. Как же надоело, что в Нью-Йорке ко мне относятся как к человеку второго сорта. – Он провел рукой по волосам. – Казалось бы, столько времени прошло, я получил наследство… пора бы признать, что я ничем не хуже прочих. Я же гораздо богаче многих из них. – Он плеснул себе еще бурбона. – Представляешь, говорят, они пожаловали членство даже Александру Стюарту… его собирались принять в клуб, если б он не умер. Торговца текстилем приняли, а Вандербильтов – ни-ни… ни одного…
Вилли продолжал возмущаться, но Альве, едва он упомянул Александра Стюарта, сразу вспомнился особняк Корнелии. Роскошный дом, выстроенный Стюартами, открыл для них многие двери, в том числе, как выяснилось, и «Юнион-клуба».
– Вилли, – Альва повела мужа на диван, – у меня идея. Я придумала, как добиться, чтобы Вандербильты завоевали уважение в Нью-Йорке и ты получил доступ в джентльменские клубы.
Погруженный в свои мрачные мысли, он едва ли слышал ее.
– Нас все еще наказывают за поведение Командора. Думают, что мы все невежи, племя дикарей.
– Позволь мне с этим разобраться, ладно?
– Да что ты можешь сделать?!
Альва не была уверена, что он подразумевал под «ты». То ли, что это
