Светские манеры полностью

Ночью Альва спала плохо. Ей не давала покоя девочка, которая якобы была с Оливером. В прошлом у Вилли один раз уже была «девочка», – точнее, женщина. Это случилось пять лет назад, сразу после того, как умер Билли и Вилли получил наследство. До Альвы дошли слухи, что Вилли видели в «Шерриз» в компании какой-то женщины. Некой брюнетки примерно того же возраста, что и Альва. Вилли, разумеется, это отрицал, но потом изменил тактику и за 650 тысяч долларов купил яхту, которой дал название «Альва», – дабы усыпить собственную совесть за то, что оказался неверным супругом.

Альва думала, что измены мужа остались в прошлом, но теперь снова встревожилась. Она долго ворочалась, анализируя их отношения. С некоторых пор Вилли отдалился от нее, она уже и забыла, когда в последний раз между ними была близость. Потом ни с того ни с сего ее мысли перекинулись на Оливера Бельмона. Воображение снова и снова рисовало, как он насмешливо, с намеком, вскидывает брови.

На следующий день во время приема Альва наблюдала за происходящим словно со стороны. Почти не участвуя в беседах, она стояла и смотрела, как Консуэло, виновница торжества, общается с Мэйми Фиш и леди Пэджит, с Офелией Мид и Пенелопой Истон. На ее глазах дочь расцветала, превращаясь в юную женщину. Она была столь же прекрасна, как и ее отец, но в то же время, скромная, очаровательная, имела свой стиль, выделявший ее среди остальных. Альва любовалась дочерью: Консуэло держалась с грациозной непринужденностью. Словно она была рождена для того, чтобы принимать гостей. Консуэло от природы было дано то, что Альва выпестовала в себе путем усердной работы. Казалось бы, она должна радоваться. В конце концов ради детей и в первую очередь ради дочери она пробивала для своей семьи дорогу в высший свет. Но теперь она видела, что в один прекрасный день Консуэло затмит мать и невольно испытывала постыдную зависть.

Улыбка не сходила с лица Альвы, но в душе ее царило уныние. Оливер, которого она пыталась избегать на протяжении всего вечера, все-таки разыскал ее и теперь направлялся к ней через зал щегольской походкой, нес себя с таким величием, словно был под два метра ростом.

– Надеюсь, вы простили меня за то, что вчера я доставил вам мужа в столь позорном состоянии.

– Вы прощены, – солгала Альва. – У меня к вам только один вопрос: кто та «девочка»?

– Негоже джентльмену компрометировать дам.

– Джентльмену? – рассмеялась Альва, на секунду забывшись. – Я думала, вы нахал. – Ну вот зачем ты это сказала? И почему он так нагло улыбается?

Извинившись, она оставила Оливера и снова принялась изводить себя из-за Вилли, пристально наблюдая за ним весь вечер. С кем это он беседует? Не слишком ли близко стоит к Лидии? Не слишком ли весело смеется тому, что сказала ему Тесси? Где он теперь? С кем уединился? Это было сущее мучение.

После того, как торт был съеден и последние гости покинули Petit Chateau, Вилли подошел к жене и встал у нее за спиной. Весь вечер Альва ждала, когда муж подойдет к ней, уделит ей внимание, но, теперь, когда ее желание исполнилось, она этого не хотела. Заранее поняла, что сейчас он положит руки ей на плечи. Ее так и подмывало сбросить их, но она обуздала свой порыв.

– Ты ужасно молчалива весь вечер, – произнес Вилли.

– В самом деле? – Альва была рада, что сидит к нему спиной. Чувствовала, как ее щеки опаляет жар. Вилли вел себя как ни в чем не бывало, будто он и не гулял полночи с Оливером и какой-то девочкой. И даже если он, в отличие от нахала Оливера, при этом оставался истинным джентльменом, все же мог бы и извиниться. Дать объяснения. Альве хотелось прямо спросить его, изменил ли он ей, но женщины – жены – так не поступают.

И хотя Вилли ничего не объяснил, не извинился, должно быть, он понял, что она расстроена.

– Я тут думал о Ньюпорте, – сказал он, ласково тиская ее за плечи. – Ты ведь говорила, что хотела бы построить там новый коттедж.

– О? – Многие годы она умоляла Вилли, чтобы он позволил ей заняться возведением нового дома в Ньюпорте. Подкрепляла свою просьбу резонными доводами, объясняя, что она изнывает от скуки, что ей необходимо нечто более стимулирующее. Нечто для собственного удовольствия. Уговаривала его и по-хорошему, и по-плохому, и это ничего не дало. Он оставался непоколебим.

– Пожалуй, пришло время, – изрек Вилли.

Вряд ли это были слова человека, который абсолютно чист перед женой.

Альва повернулась, посмотрела на мужа. Хотела убедиться, что он не шутит.

– Готова взяться за проект нового дома? Разработать его от начала и до конца?

Не отдавая себе отчета, она бросилась на шею к мужу, стала рассыпаться в благодарностях. Он был не дурак, но и она была не дура. Альва только что добилась желаемого – в награду за то, что была Вилли хорошей послушной женой.