Каролина сидела с письмом в руках, думая о Шарлотте. Ее несчастная дочь бедствовала в Лондоне, не решаясь вернуться домой. Каролина должна поехать за ней, но не в одиночку. Когда Уильям вернулся после матчей в «Поло-клубе», она показала ему письмо Консуэло.
– Я еду в Лондон, и ты должен поехать со мной, – твердо сказала она, не дав ему и рта раскрыть. – Иначе, как ты понимаешь, мы не убедим Шарлотту вернуться домой. Она всегда была твоей любимицей, и ей нужно знать, что ты ее простишь. Она должна услышать это от тебя лично.
На следующий день Каролина и Уильям отплыли в Англию. Впервые за десять с лишним лет Каролина поднялась на палубу яхты мужа – «Амбассадресс». В 1877 году Уильям построил шхуну длиной 235 футов, которую журналисты обозвали
В тот день погода была ненастная, но Каролину шторм не пугал, хотя публично она всегда утверждала, что не ходит под парусами вместе с мужем, так как страдает морской болезнью. Она стояла на прогулочной палубе и, руками в замшевых перчатках сжимая медные перила, смотрела на пенящиеся гребни. Пасмурное небо до самого горизонта затягивали свинцовые тучи. Порывистый ветер так и норовил сдуть с нее шляпу, лицо орошали соленые брызги, а она думала о Шарлотте.
Каролина услышала за спиной шаги на палубе и, обернувшись, увидела Томаса. Тот, глядя на горизонт, щурился, будто смотрел прямо на солнце, хотя небо потемнело еще больше.
– Миссис Астор, вам, наверно, лучше вернуться в каюту.
– Да, скоро приду, – ответила она. Море, даже неспокойное, заставляло по-новому взглянуть на свое существование, внушало смирение. Ее мир был ничто в сравнении с беспредельностью и могуществом океана, находившегося в постоянном движении. Спустя несколько минут издалека донесся раскат грома, сверкнула молния, и небеса разверзлись. По палубе застучал дождь. Томас, подбежав к ней с зонтом, поспешил увести ее в укрытие.
