«Эх, друг…» — я говорила невзначай.«Эх, друг!» — я повторяла слишком часто.Просила пониманья и участья,А друг моих невзгод не замечал.Я говорила: «Выпьем все до дна:Печали, смех. И будем долго живы».Откуда знать, что вы с начала лживы,Что с вами я давно уже одна.А я хмелела, нет, не от вина,Хмелела от ревнивого участья.Казалось, что захлебывалась счастьемОбщенья с вами. А была одна.«Эх, друг», — забывшись, вновь произношу.Лишь изредка, теперь не так уж часто.Я не прошу великого участья —Немного понимания прошу.<p><strong>Я была больна — зимой…</strong></p>Я была больна — зимой.Зимним холодом и стужей.Ветер завывал — натужен.Сыпал снег над головой.Я была больна — зимой.Зябким днем и зыбким светом.И вопросы без ответовЗабрели ко мне домой.Я была больна — зимой.Так больна, что не припомню, —То ли днем, то ль ночью темнойМы расстались, милый мой.Я была больна — зимой.А теперь болею — летом.Звонко в воздухе прогретомСыплет дождь над головой.<p><strong>АЛЕКСАНДР ТАВРОВСКИЙ</strong></p><p><strong>Нельзя уничтожать черновики…</strong></p>Нельзя уничтожать черновики:На это нет ни права, ни причины.Как на воде, в них все же различимыСледы души в движении руки.В них все, что мы могли, но не смогли,Или назло неверию свершили,Они в крутое время с нами жилиИ за удачу нашу полегли.В них дикая, но добрая душа,И каждый стих — пронзителен, как бездна!В них все тебе дается безвозмездноИ не приносит тоже ни гроша.<p><strong>Все чаще снится мне ночами…</strong></p>Все чаще снится мне ночами:К двери неслышно семеня,Как звездочет звезду встречает,Встречает бабушка меня.И, как всегда, моя бабусяМне куртку стряхивает с плеч.«Спасибо, внучек, что вернулся!Теперь бы можно и прилечь…»А за окном темно и тает:Срываются сосульки с крыш.И я насмешливо пытаю:«За что меня благодаришь?Ну как в тебе хватает мочиЖдать у окошка дотемна?»Она мне руку гладит молчаИ молча смотрит на меня.И так же молча и тревожноОна все смотрит за порог,Где глохнет мир неосторожныйОт воя атомных тревог.<p><strong>Закрыть глаза…</strong></p>
